Раб небесный

Бережно выставив рядом сигнальный фонарь, или, как его звали на станции, «светило», и снова вспомнив человека, мелькнувшего за окном, она совсем растерялась. Не узнать человека было нельзя! Виноватая, но и чем-то необоримо притягивающая улыбка словно бы продолжала висеть в стылом октябрьском воздухе.

«Да нет же. Показалось, ясен пень! Вон его сколько, страстотерпца царственного теперь малюют. И на иконках, и на обёртках дешёвых… А в поезде, наверное, актёр какой-нибудь. Роль тренирует. Правда, лицо не актёрское, не испитое, не потасканное.

Но вообще-то: одно дело – обёртки, и совсем другое – вещество те?ла…»

* * *

Путевой обходчик Нифонт Ильич Веледников, искавший Настёну для собственных нужд, обнаружил её понуро сидящей на рельсах.

– Привет, Настёныш!

Та молча кивнула.

– Чего тут простужаешься? До «Красной стрелы» полчаса ещё.

Настёна лишь безнадёжно махнула рукой и вдруг спрятала лицо в ладонях.

– Опять Капцов в тебе подруливал? Ну, я ему, гаду…

Настёна едва заметно покачала головой.

Потом, помедлив, указала рукой на север:

– Туда… К месту, где авария страшная была в 2009-м, улетел поезд. В нём человек всем известный: улыбка виноватая, и щека крови?т…

– Поезд-самолёт? Это ново, – рассмеялся Нифонт, – ты, я вижу, устала. А пойдём-ка, Настёныш, на станцию. Чайком тебя угощу, медку добавлю.

Он грубовато-бережно поднял Настёну с рельсов, развернул лицом на юг, подталкивая в плечо, повёл на станцию.

* * *

– Когда происходит авария – а они хоть и редко теперь, а случаются – так вот: когда стрясается беда, все не имеющие понятия о железнодорожном деле обыватели, все вместе взятые бабки начинают истошно вопить: «Поезд-призрак! Поезд-призрак!» Ослу ясно: враки! Но ведь нужно эти враки как-то объяснить, а не оставлять народ – пусть и самый завалященький – без удовлетворения.

– По другому делу я, Сан Палыч, – трёхаршинный Нифонт досадливо крутил в руках форменную фуражку, – про Настёну пришёл потолковать. Сирота она…

– Нет уж, вы послушайте.

До «Красной стрелы» ещё минут двадцать. Вы, Нифонт Ильич, обязаны знать! Хоть должность путевого обходчика таких знаний и не предполагает. Нужно же разобраться, почему у нас участок такой опасный? – Крошка Капцов тоже скинул фуражку, протёр платочком кукольно-выпуклую плешь. – Взять хоть год две тысячи ноль седьмой, когда на нашей станции…

Снова раздался нагло-смокчущий, словно пытающийся всосать в себя всю округу болотный звук.