Миражи

С ней и в разведку можно идти.

– Уку, – отрицательно промычал он, жуя пряник и сосредоточенно глядя в экран, – на этот раз всё очень серьёзно.

– Ну-ну, – покачала она головой и отошла.

– Тём, это правда? – поинтересовался шёпотом Шурик, с которым они сдружились ещё со студенческой поры, хотя Артём на год раньше окончил университет.

– Чистая правда.

– И давно?

– Сегодня утром.

– Нет, и он ещё говорит, что это серьёзно, – выдала реплику слышавшая разговор Дина. – Шут гороховый.

– Но-но-но! Полегче на поворотах, – напустив на себя строгости, сказал Артём.

Шурик прыснул в кулак.

– Да ну вас, придурки.

Дина с обиженным лицом плюхнулась за свой столик.

Артём с новой силой застучал по клавишам.

В дверь заглянула секретарша.

– Золотарёв! К шефу!

Артём, сдвинув брови, резко встал. Коллеги смотрели сочувственно.

– Ни пуха! – напутствовал его Шурик.

– Да иди ты, – отмахнулся Артём, – к чёрту!

И хлопнул дверью так, что задрожали стёкла, Дина аж подпрыгнула от неожиданности.

Перед кабинетом главреда сделал глубокий выдох.

Спросил глазами у секретарши, мол, как там шефиня, не слишком лютует? Та отмахнулась – да как обычно.

– Доброе утро, Инесса Генриховна!

– Доброе, – ответила редакторша, стреляя взглядом, будто шрапнелью, прямо ему в глаза.

Она не дала себе труда приподнять грузное тело из кресла, слегка наклонившись над столом, смотрела на него в упор, не отпуская его глаз. Все знали эту привычку Инессы смотреть прямо в глаза.

И не дай бог, собеседник уведёт свой взгляд в сторону. Журналисты шутили на этот счёт, говоря друг другу: «Смотри мне в глаза!»

– Как наш репортаж, Артём Игоревич?

У него слегка закружилась голова. Он физически чувствовал, как его энергия перетекает в неё.

– Да вы присаживайтесь.

Ещё одна особенность редакторши – называть всех подчинённых исключительно по имени-отчеству и обращаться к ним на «вы» – позволяла ей совершенно свободно отрываться на них.

Он присел на стул, не опуская глаз.

Не то чтобы он боялся её, просто не любил бабьего визга. А шефиня могла орать так, будто её в преисподней жарили на сковородке. Он не выносил, когда на него кричали. И с шефиней старался держаться так, чтобы она не повышала на него голос. Выполнял всем знакомые её капризы, не роняя при этом чувства собственного достоинства. Обладая взрывным характером, он в ответ на её крик мог сорваться и нагрубить. Тогда пришлось бы увольняться.