Как я из себя выходил

Поставил мужика в коленно-локтевую позу, ввёл в задний проход металлическую трубку и методично искал источник кровотечения. Как вдруг вбегает дежурная медсестра: «Доктор! В приёмнике ранение сердца!» Хирург в три секунды со второго этажа на первый. Торакотомия на каталке, палец в рану сердца, транспортировка в операционную. Там реинфузия крови, стабилизация состояния, шов раны сердца… И где-то уже часа через два, потягивая кофе после хорошей работы, хирург вдруг вспоминает – мужик-то в манипуляционной! Бегом туда, перед дверью перевёл дух.

Не спеша зашёл. Стоит мужик в той же позе, с той же трубой, в том же месте: «Доктор, скоро?» Похлопал его по спине: «Ну, вот ещё пару минут… и вытащу». Гемостатический эффект на ректороманоскопе хороший получился. Из кишечника больше не кровило.

ОПЕРАЦИЯ ОТЧАЯНИЯ

Их было двое. Закон парных случаев. Пациенток с редким, но тревожным осложнением – остеомиелитом грудины и рёбер. У любого способа лечения есть свои осложнения.

Есть такие осложнения и у лучевой терапии. Первая пациентка перенесла рак молочной железы с обеих сторон с разницей в несколько лет, лечилась по поводу метастаза в позвонок – тоже лучевой терапией. И вот образовался вначале небольшой свищик – ранка, из которой временами сочился гной, а временами она, казалось, зажила. Потом опять воспалялась, опять открывалась, из неё стали отходить мелкие косточки. Небольшие операции по удалению нежизнеспособной кости приводили к временному эффекту. Затем рана стала побольше и требовала уже постоянных перевязок. Процесс тянулся вяло месяцами и годами. Я несколько раз выходил с этой пациенткой на консилиум. Но вердикт был однозначен: «Только консервативная терапия. Пациентка пожилая, предлагаемая операция сложная. Риск большой. Вы можете её оставить на столе». В переводе с профессионального это означало, что есть опасность того, что человек умрёт на операции, без которой проживёт столько, сколько получится. И вот во время одной из её госпитализаций я готовился делать очередную маленькую операцию. Но до операции дело не дошло. Я и сейчас помню взгляд её круглых серых глаз, спокойный такой взгляд. И вопрос, когда встретил её вечером, накануне операции, в коридоре: «Доктор. Это ВСЁ?» Она показала пелёнку, пропитавшуюся жидкостью из раны. Процесс добрался до сердечной сумки, и через рану вытекла жидкость из перикарда.

Самое сложное в онкологии, на мой взгляд, – это знания.