Люди в горах. Рассказы

Был четверг – обычный рабочий день. Большинство присутствующих в зале, видимо, здесь прямо с работы, одеты не по театральному – просто и скромно, как и мои соседки. Подумалось – петербуржцы пришли сюда слушать и получать удовольствие, а не демонстрировать наряды.

Все ждут. А чего жду я? Песни на стихи Есенина? Я к тому времени знал около 15 песен и много стихов Есенина, любил их, распевал под гитару за праздничным столом, у костра в лесу, а чаще в палатке в горах. И не я один – кто же не знает в России Есенина? Все, мне кажется, любили эти песни! В голове вертелось – какого Есенина нам покажут? Рассказывающего, поющего? Молодого, старого? Хотя он старым не был! О чём он будет говорить?

Мои мысли прерывает открывающийся занавес.

На сцене слева в углу как-то незаметно стоит рояль. В глубине сцены с одной стороны – сухой деревенский плетень, на котором несколько глиняных горшков и лапти, а с другой стороны – нарядная вешалка, на которой висит чёрный цилиндр, белое кашне и перчатки. И всё…

Потом выходит пианист, кланяется, садится за рояль… И вот знакомая мелодия уже плывёт по залу, это как бы увертюра к тому, что произойдёт потом :

В том краю, где жёлтая крапива

И сухой плетень,

Приютились к вербам сиротливо

Избы деревень…

Музыка ненавязчиво льётся, пианист импровизирует, не уходя далеко от основной мелодии…

Незаметно рядом с роялем появляется артист – молодой 30 – летний блондин, до удивления похожий на Есенина.

Он медленно выходит на середину сцены, сопровождаемый музыкой, и начинает рассказывать как бы всё о себе :

– Родился в 1895 году 21 сентября в Рязанской губернии, в селе Константинове…

Актёр в белой косоворотке, подпоясанной узким ремешком, в чёрных шароварах, заправленных в мягкие сапоги, садится на ступеньки сцены и говорит :

Родился я с песнями в травном одеяле,

Зори меня вешние в радугу свивали.

Вырос я до зрелости, внук купальской ночи,

Сутемень колдовская счастье мне пророчит…

Рядом со мной женщина что-то тихо объясняет на ухо своей внучке, а рояль то наполняет весь огромный зал звуками, то еле шепчет что-то в своём углу.

Есенин продолжает рассказывать о себе :

– С двух лет был отдан на воспитание деду по матери, у которого было трое взрослых неженатых сыновей. Дядья мои были ребята озорные и отчаянные. Трёх с половиной лет они посадили меня на лошадь без седла и сразу пустили в галоп. Я помню, что очумел и очень крепко держался за холку…

Артист говорит, а у меня в памяти моё детство.