Пихтовое масло. Записки сахалинского таёжника. Седьмая книга

Как позже выяснилось, семьдесят процентов информации о СПИДе, было лживой, высосанной из пальца.

Перестроечное колесо катилось по стране пять лет. Ломая то, что могло поломать, часто петляя. Колесо было слабо, коммунисты крепки, не давали колесу постройки заезжать куда не следует. За пять лет перестроечное колесо окрепло, КПСС ослабла.

Теперь перестроечное колесо понеслось на прямую, набирая обороты, сметая всё на своём пути, что пущенный с горы тяжелый асфальтовый каток. Подменная под себя, круша, превращая в пыль, в не что созданное многими поколениями.

Устои, порядки, правила, законы.

Самое страшное, перестроечное колесо сорвало с народа личину, маску. Русский народ стал становиться самим собой, каким он был испокон веков. Качества души как, например порядочность, честность стали, чуть ли не пороком.

Страна начала поголовно торговать ворованным, все и везде. Он ворует, а я что, лысый что ли? Но ведь не все воровали, честных людей больше. Нет, в стране советов больше лентяев и тех, кто боялся воровать.

Честность понятие относительное, так же как плохой и хороший человек. Любая черта человеческого характера понятие относительное, разносторонние. Боязнь воровать или ленится воровать, извините, это не честность.

Многие бьют себя в грудь, что, мол, я был честным, поэтому остался бедным. Обманывают сами себя, стыдно. Тимоха тоже относится к этой многочисленной категории ленивых и боязливых.

Девяносто процентов населения страны были пассивными наблюдателями, всего того, что творилось в стране.

Держались принципа моя хата с краю. Теперь ругают хорошо живущих, богатых, – Вот гад, на народные деньги шикарный особняк отгрохал! – Очнись пролетарий, откуда у народа были большие деньги?!

Часть народа воровала не удачно, кто-то за мешок картошки получал пару лет лагерей. Всё правильно, на мешке картошки свой бизнес не построишь, это не воровство а шушарство, ради предстоящей выпивки. Такие люди не нужны перестройки, в зону их, пусть сидят, не мешают перестраиваться.

Те, кто воровал вагонами, эшелонами, отделывались выговором с занесением в личное дело. Иногда наказание было строже, то есть строгий выговор или исключали из партии. Это происходило в тех случаях, если не поделился ворованным с кем нужно. Пожадничал, жадным, как известно не место в рядах КПСС.

Сам Ильич говорил, что надо делиться, своровал, поделись! А вот такие люди, даже пусть они будут жадные, нужные для перестройки.