Район плавания от Арктики до Антарктики. Книга 4

Детвора давно привыкла к обстановке, в которой приходилось жить, принимая как должное колючую проволоку, надзирателей и солдат со штыками, выводящими поутру весь спецконтингент на работу и вечером возвращающими его обратно в бараки. Это стало неотъемлемой частью их жизни, и они воспринимали ее как само собой разумеющееся. И лишь редкие казусные или особо выдающиеся случаи привлекали их внимание. Лагерь давал работу их родителям и, следовательно, кормил детей, а многим помог и выжить.

В своей короткой жизни им не приходилось сталкиваться с другой обстановкой, они попросту не знали, что существует другая жизнь – без колючей проволоки, переклички дозорных и злобно лающих овчарок, хорошо натренированных бросаться на неугодных заключенных. Монотонную жизнь лагеря совершенно неожиданно нарушил исключительный и ранее невиданный случай, за все его существование с 1940 года: чрезвычайное происшествие самого крупного по лагерным меркам масштаба – побег двух заключенных из уголовного сословия в начале апреля 1957 года, когда еще не сошел снег и лишь отдельные лужи стали появляться к концу дня, к тому же замерзающие по холодным ночам, и редколесая тайга становилась совершенно непроходимой для человека, норовя проглотить его среди подтаявших болот. Трава и кустарники еще не подросли, и человека в таком лесу видно было издалека. Самого понятия «выходной день» для зоны в то время не существовало, и зэки могли себе позволить отдыхать лишь по большим праздникам: День сталинской Конституции 5 декабря, 7 ноября – день свершения Великой Октябрьской революции и Новый год. Остальные 362 дня они должны неустанно трудиться от восхода до захода, исправляя свои пороки, чтобы возвратиться на волю полноценными членами общества, приумножая богатства родины, радуясь мудрости своего вождя, овеянного мировой славой, лучшего друга октябрят, пионеров, школьников и физкультурников, ну и всего советского народа, включая и заключенных, лишь временно выбывших из строя. Правда, далеко не все заключенные вернутся в этот строй: погибнут от истощения и непосильного труда, будут забиты надзирателями и охраной за малейший проступок; недаром вождь любил повторять пословицу: «Лес рубят – щепки летят». Вот как раз и погибшие в лагерях заключенные попадали в категорию щепок. Зона состояла из двух контингентов заключенных.