Два романа. Инициалы. Султан и отшельник

Урна зевнула, пробежала вдоль горизонта и, когда утром Бр зацарапался в дверь, сонно ответила:

– Ну, встаю.

Бр протиснулся в комнату и замер.

– Ничего не будет, – сказала она ему, – это исключено.

Он не уходил.

– Ты что, по-русски не понимаешь? – Урна привстала на локтях.

Он надавил на нее рукой, и подошла очередь, и русская продавщица, выругавшись глазами, протянула без пяти триста грамм чего-то, и следующему без пяти грамм чего-то, и следующему… со всех перекрестков доносилась русская речь, и могла быть война.

– Я бы съела котлету, – сказала Урна.

– Интересно, с чего ты проголодалась? И потом котлета не русское слово, – ответил он.

Шел год, месяц, число, снег.

Через час будет светать.

Читатели гасили лампы.

Снег подтаял, проступили черненькие корявые знаки. Наст под окном походил на плохо отпечатанный газетный лист.

Мысль Сокра передалась девушке, только что закрывшей книги.

Подойдя к нему, она сказала: «Утро и газеты, вот гадость».

Он взял у нее из рук книги и взглядом проводил до двери. Когда все читатели ушли, Сокра поднялся наверх и обнаружил в постели еще теплую вмятинку от Урны, не дождавшейся его. Он погладил вмятинку и вышел из библиотеки, цвета журнала «Весы» за 1909 год.

Лыжник, лыжня и снег

V

– А бриться не будешь? – спросила Урна.

– Могу, – ответил Бр.

– Но не будешь.

– Если хочешь, побреюсь.

– Мне все равно, – Урна отхлебнула из чашки кофе и протянула ее Бр.

– Пей, пей, я не буду, – сказал он.

– Почему, у нас же общая чашка.

– Потом.

– Потом я все выпью.

– И хорошо, что выпьешь.

– А вообще в том, что ты меня сюда завез, что-то есть, – сказала Урна, – я не очень на тебя сержусь. Ты паутину потрогай – нарочно не снимаешь?

– И пауков нет, откуда она, – сказал Бр.

– Пауки есть, и я их видела, и не одного, и не двух, и не трех.

– И не трех?

– И не трех.

Бр взял Урну за руку и стал водить по ее ладони пальцем: сорока-белобока кашу варила, деток кормила, этому дала, этому дала…

– А этому не дала, – Урна увернулась от Бр, и он остался с носом. После обидного промаха он сказал:

– Все-таки ты жила раньше так себе.

– Почему, я хорошо жила, – сказала она. – Мы просыпались с Сокра днем, часа так в два, в три, пили крепкий чай, вино мы днем очень редко пили, не хотелось.