Пончики и пони

Сейчас на меня смотрела маска без глаз. Фарфоровый лед. Я встал – и так и застыл, не зная, куда себя деть. Она смотрела на меня, по-прежнему сидя в пол-оборота. Красивые, идеальной формы, ухоженные ногти тускло отражали свет, на мизинце ровной серебряной полоской поблескивало кольцо. Почему-то я тогда отметил про себя, что оно было на заре нашего знакомства – а значит и до меня, и оно есть на его закате – видимо, его застанет и тот, кто меня сменит.

Чтобы что-то сказать, я сказал: «Мама звонила. И… Передавала тебе привет».

Она ответила чуть удивленным, чуть вопросительным «Да?» – и всё. Зачем я это сказал? – ведь неправда. Маме глубоко до лампочки моя вторая половина. Все мои вторые половины после единственной официальной жены, хвала небесам, давно уже бывшей, кажутся ей несущественными.

Кира знает, что мама скорее погуглит курс уругвайского песо, чем передаст привет тому, кого для нее и на свете-то нет. Но после этой маленькой лжи мне уже нетрудно было выйти. Я почему-то тогда до самой двери надеялся, что Кира хоть что-то скажет.

Она отпустила меня молча.

Следующим утром я полез в ее стол за ножницами. В верхнем ящике лежала фотография. На ней Кира обнималась с каким-то мужиком, совершенно не похожим на меня. Я никогда не видел Киру такой. Она была живой, она смеялась, запрокинув голову, она сияла, из нее рвалась музыка. Ревность кольнула под ребра – и пропала. Кира – не моя вещь и даже больше не моя девушка. От увиденного она не стала мне нужнее или дороже. Просто теперь я точно знал: дело в том, что мы были искусственной парой.

Комфорт, идеальную бесконфликтность, удобное расположение друг у друга частей тела нельзя считать замусоленным «мы подходим друг другу».

Мы не умели и не хотели учиться диалогу.

Мы друг другу не подходили.

Они же с этим неведомым мужиком подходили друг другу на все сто.

Они так хохотали, как мы ни разу.

Ее вещи исчезли из моей квартиры бесшумно, словно стертые ластиком. Она просто ушла, пока я был на работе.

Вечером ее уже не было.

В общем, я не удаляю со своей страницы в Фейсбуке фотографии с ней – пусть висят. Не хочу вопросов и домыслов. Спросят, расстались ли – скажу как есть. Пока не спрашивают – я не выступаю с пресс-релизами. И так понятно, что однажды кому-то первому придет в голову, что под ее фотографиями больше нет моих комментариев, а под моими – ее, и постепенно все всё поймут.

Мы не созваниваемся и не кидаем сообщений, нам не о чем.