Стройотряд

 – Сейчас за тобой заедет шофёр.

Едва Лёнька умылся, как в дом вошёл дядя Гриша, навстречу которому из кухни вышел папа.

– Ты этого оболтуса отвези в аэропорт да на самолёт посади, – уже более мягким тоном обратился он к дяде Грише. – Билет я ему заказал, так что выкупи его и проследи, чтобы этот бездельник сегодня же улетел.

– Понятно. – Дядя Гриша спрятал в карман деньги, которые дал ему папа, и, усмехнувшись, обратился к Лёньке: – Ну что? Пошли, горемыка ты мой, отвезу я тебя, – и, развернувшись в коридоре, пошёл к машине.

Лёнька, подхватив рюкзак, последовал за ним, но тут дверь спальни открылась и оттуда вышла заплаканная мама. Она бросилась к сыну и обняла его.

– Ты, Лёнечка, работай там хорошо, – обнимая сына, жарко говорила она ему на ухо. – Не подведи папу. Не связывайся с этими забулдыгами больше. Не будет тебе от них никакой пользы, только одни неприятности, – поспешно шептала она.

Тут он почувствовал, что, обнимая его, мама нашла его руку и всунула туда какую-то бумажку.

Папа по-прежнему строго смотрел на Лёньку и, кашлянув, всплеснул руками:

– Это же надо! Он над матерью тут издевался, а она его «Лёнечка» да «Лёнечка»! Не стыдно тебе?! – последние слова он произнёс чуть ли не с надрывом.

Лёнька, сжимая кулак с вручённой бумажкой, только молча смотрел на папу, который, не дождавшись ответа, грозно продолжил:

– Иди! Чего встал? Самолёт ждать не будет! – и указал рукой в сторону уходящего дяди Гриши.

После такого напутствия Лёнька подхватил рюкзак и, закинув его на плечо, потопал, громко ступая сапогами по деревянной дорожке двора, к поджидавшей его машине.

Оглянувшись, перед тем как сесть в неё, он увидел только братьев, выскочивших на улицу. Ни папы, ни мамы он не увидел.

Дядя Гриша быстро отъехал от дома, а так как он был очень разговорчивым человеком, то через несколько минут, когда они уже выехали на дорогу к аэропорту, обернулся к Лёньке.

– Что же ты это, Лёнь, мать-то доводишь? Она же к тебе всей душой, а ты с богодулами связался. Правильно батька тебе про стыд сказал, не ценишь ты мать. Она тебе последний кусок готова отдать, а ты на неё наплевал. Не дело это, браток, не дело, – не отрываясь от дороги, выговаривал он молчащему Лёньке. – Не ценишь ты того, что у тебя есть.