Ставропольский писатель. Коллективный сборник

– Верю! Отвечай тогда! – папа негодовал и не мог понять, как эти четыре цифры не может запомнить ребенок, который имел совсем неплохие способности.

– «Не мой день», – подумалось мне, и, поймав себя на этой мудрой мысли, я заулыбалась.

Лицо папы вытянулось: – Ты еще и улыбаешься?! – негодуя, вскрикнул он.

– Одну дату запомнить не можешь, как тупарик, и чему-то еще радуешься?

В тот же миг, ткнув спичечным коробком мне в лоб, папа проговорил сквозь зубы: – Я сегодня сделаю так, что ты запомнишь эту дату на всю жизнь!

Давно я папу таким не видела…

Цифры встали в строй при виде «грозного генерала», и я резко выкрикнула: – Тысяча триста восьмидесятый год!!!

И закрыла глаза.

Паузу нарушил спокойный голос папы: – Молодец! Теперь иди спать и повторяй ее про себя, чтобы запомнить. А когда разбужу, ответишь без запинок!

– Ладно, теперь точно не забуду! – сказала я, уходя в свою комнату.

Периодически, вспоминая этот вечер, я говорила папе с иронией: – Да помню, помню я твою Куликовскую битву! 1380 год.

Ты доволен?

– Конечно, доволен! Не зря весь вечер мучился, – улыбаясь, отвечал папа.

С тех пор прошло много лет, может, пятнадцать, не помню… Да и неважно.

Однажды, когда я с семьей уже проживала в другом городе, мы с дочкой решили слетать в гости к моим родителям во время летних каникул. Сил не было, так соскучились!

Прилетели и благополучно добрались до дома и квартиры. Дверь открыла радостная мама, она расцеловывала любимую внучку, они весело щебетали! А из кухни навстречу к нам шел счастливый, улыбающийся папа.

Он ждал нас с нетерпением. По дороге, успев поставить на стол стакан с любимым чаем, он подошел ко мне и распростер руки для объятий. У меня что-то сработало внутри, и вместо того, чтобы кинуться ему на шею, я медленно отвела папину руку и серьезно сказала:

– Батяна, докладываю: Куликовская битва состоялась в тысяча триста восьмидесятом году! Я не знаю, что это дает мне по жизни, но твое обещание выполнила!

Радостно протараторив это, я крепко обняла любимого папочку.

Папа, удивленно глядя на меня, стоял и о чем-то думал, как умел только он. О чем-то, о своем… На его лице были то ли улыбка, то ли сожаление…

– Не волнуйся, – успокаивала я. – Благодаря тебе мне не раз удалось блеснуть этой датой!

Удивительно тепло в родительском очаге, особенно когда все живы и относительно здоровы.