Обрывки из реальностей. ПоТегуРим

Правда, в эту теорию он внёс от себя и существенное уточнение: опыт основывается исключительно на наших личных (сугубо субъективных) чувствах.

И вот этот нелюдим, а ныне ранний классик реализма, старательный аналитик, человек, который всю жизнь нёс в себе войну между собственным Рассудком и собственным Чувством, увидел «Сикстинскую Мадонну». Примечательно, что это полотно было создано Рафаэлем около 1513 года для алтаря церкви монастыря Святого Сикста II в Пьяченце по заказу папы Юлия II – в честь победы над французами, вторгшимися в Италию.

И вот Мари-Анри – француз и воин, вошедший сюда победителем, пусть через века – при виде шедевра величайшего из идеалистов мироздания лишается чувств.

Фигура Рафаэля, сама его личность, как сказали бы в учебнике, —памятник эпохи Возрождения. Ученик Умбрии! Он не первый предлагает такую глубокую гармонию, но первый, кто так громогласно утверждает: Бог, Человек и Мироздание – едины. А его гений – умение передать и сложность внутренних переживаний, и фундаментальные идеи, и пронзительность религиозного чувства…

Невероятно! (Это я уже про Стендаля.

) Какой размах. Какое глубокое понимание другого художника с первого взгляда! Комплекс Стендаля…

Кстати, интересно: а менял ли Стендаль всякий раз свои взгляды на устройство мироздания? Или он просто так грохался в обморок – и всё? Вот что теперь меня волнует. Потому что, если шедевр может не просто лишить сознания, но в корне изменить жизнь, это значит, что у меня он и есть – ну вот тот самый комплекс Стендаля.

Потерянная комната

    4 октября. 5:02

Последние несколько недель я открывала глаза около четырёх утра. Точнее, без чего-то четыре. В четыре я уже вставала – с первыми звуками пробуждения крохотного кусочка певчего мира, уцелевшего в центре мегаполиса. И, обращаясь к кому-то про себя, всё это время просила: «Ну пожалуйста! Мне всё очень нравится, но можно всё-таки начинать жить в какое-то другое время?»

Сегодня мои мольбы были услышаны.

Я проснулась в половине третьего. Ничего не могу сказать – я всегда любила ночь. Это очень красивое время даже в городе. Вот это ощущение – «до третьих петухов», вот эта Марианская впадина ночи, бездонное её чрево, – это по-настоящему глубокая и потрясающая по наполненности Вещь.

Наверное, так мне и надо. Мне – измученному интроверту, всю жизнь бредущему по миру под маской.