Стоянка поезда – двадцать минут. Роман

В срок! – почти по-военному доложив руководителю одного из отделов управления компании Hugo Boss о ситуации с большим объёмом пошивочных материалов, Рейнер положил чёрную трубку на блестящие рычажки телефона и, выдохнув полной грудью, опустился на скрипнувший стул. За его рабочим столом всегда стоял деревянный стул с полукруглым дерматиновым сидением. В отличие от большинства своих коллег, предпочитающих сидеть на нечто мягком, вроде кресла, он считал, что именно обыкновенный деревянный стул плодотворно способствует рабочему процессу, более сосредотачивает внимание сидельца на возникающих вопросах, помогая принимать наиболее оптимальные решения.

…Сэкономленные от свёртывания программы по зимнему вещевому обеспечению частей вермахта денежные средства были направлены на производство дополнительных объёмов синтетического горючего для танковых и механизированных частей. Из тридцати четырёх видов сырья, без которых не может нормально жить и развиваться любая нация, Германия в достаточном количестве обладала только двумя: поташом и каменным углем.

В остальном она полностью зависела от химической промышленности и поставки иностранных друзей.

* * *

Даже непонимающий в военных делах и далёкий от политики гамбургский портной Левон Янсель внимательно следил по газетам за происходящими в мире событиями. Если сказать, что вызывали тревогу начатые в сентябре боевые действия Германии в Европе, её вторжение в Польшу, значит, ничего не сказать. Внук Гельмут достиг возраста новобранца. Не сегодня-завтра с призывного участка приедет на велосипеде курьер и настойчиво будет звонить в дверь, чтобы вручить повестку.

Не ожидая, пока откроют дверь, курьер с какой-то нервозностью будет продолжать давить на кнопку. Об этом Янсель знал от своих знакомых, родственники которых уже имели честь получит повестку на службу в армии.

Гельмут с раннего детства часто болел. Словно самой природой ему были противопоказаны любые переохлаждения. До поздней весны бабушка с дедушкой строго следили, чтобы тот не забывал наматывать толстый шерстяной шарф, который связал сам Янсель, когда внуку было пять или шесть лет.

То же самое было с вязаными носками. В то время, как ровесники рассекали по улице на самокатах, сверкая голыми коленками в шортах с гольфами, мальчик, завидуя ребятам, носил брюки на широких лямках.

Мысленно старый Янсель надеялся на удачный исход призывной кампании для внука. Он полагал, что врачебно-медицинская комиссия забракует парня по состоянию здоровья.