Душа души моей 2.0. флэш-фэкшн

Мы оба писали юношеские стихи. Коля, по причине происхождения (старая московская интеллигенция), писал их лучше. Допив бутылку, мы поднимались и шли к следующей сосенке. Осталась последняя бутылка, когда мы поравнялись с основным зданием усадьбы. Здание было похоже на мрачный барак или старую конюшню (кому какое сравнение больше понравится), но никак не на приют муз, как о нем писал Пушкин. По нему бродили группы туристов с экскурсоводами.

Вдруг Коля сказал: – Зайдем?

Я оглядел нас – кирзовые сапоги, заляпанные высохшим раствором и ковбойки, пропитанные въевшимся цементом.

– Как-то неудобно.

– Пошли, я тут всех знаю.

Мы вошли в боковую дверь и оказались в пустой комнате со старинной мебелью. В углу стоял музыкальный инструмент с большими прямоугольными педалями. Коля сел за инструмент и сказал: – Это фисгармония. Что тебе сыграть?

Я удивился. – А что, можно?

– Да я тут давно играю время от времени, меня все знают. В каком тебе регистре?

Надо сказать, что медведь как в детстве стал мне на ухо, так твердо на нем и стоял.

Я сказал: – Сыграй на свой выбор.

Коля выдвинул рычажок, на котором было написано English horn[1 - Английский рожок – звучит на октаву ниже гобоя.], я же сел на пол, привалился к стенке и закрыл глаза. Коля играл и играл. Он менял регистры, играл известные пьесы, импровизировал. Сквозь музыку я слышал, что время от времени открывалась дверь, кто-то заглядывал в комнату, видел нас и быстро испуганно закрывал ее.

Потом мы забрали последнюю бутылку вермута и пошли к ребятам.

Никто нас не упрекнул – видимо, что-то на наших лицах сохранилось от музыки.

Недавно я прочитал, что в Первую мировую войну Морис Равель служил водителем грузовика и подвозил припасы для солдат. Как-то солнечным утром он проезжал разбомбленные города. Вдоль дорог торчали обломки деревьев, разбитых снарядами. Воздух был чист и прозрачен и вдалеке Равель увидел старинный замок. Он подъехал туда и вошел внутрь. В одном из залов чудом сохранилось настроенное фортепиано.

Равель сел за него и сыграл несколько произведений Шопена. Позже он вспоминал этот момент как одно из величайших просветлений в своей жизни.

Интересно, помнит ли Коля этот эпизод с вермутом и английским рожком?

ЗАВТРАШНЯЯ ТУШЕНКА

По утрам за нами приходил разбитый «газик» со скамейками в кузове. Мы загружались, рассаживались по скамейкам и весело ехали, подпрыгивая на ухабах, на работу.