Невеста Полоза

– Нам? – теперь настал его черед удивляться.

– А ты думаешь, я отпущу Великого Алатума, одного, в смешанных чувствах? – она лукаво улыбнулась, слегка сморщив нос. – Нет, Полоз, я всегда была рядом, и рядом останусь.

Мужчина закатил глаза, и на его лице промелькнула, едва заметная, ухмылка.

***

Второй день был на исходе. Синичка сидела на берегу речки, опустив босые ноги, в прохладную воду, и глядела на алые лучи, заходящего солнца, пробивающиеся сквозь деревья. Сегодня был последний день.

Сегодня за ней придут. Она нутром это чуяла, ощущала душой. Этой ночью ее сморил сон. Снова бежала она, через заснеженный лес, к избушке лесоруба. Снова вела за собой Милу. Снова в дребезги разбилась чашка полная отвара. И голос, шелестящий и сухой, все повторял: «Спускайся. Я жду тебя. Спускайся.» Синичка опустила подбородок на колени, подняв глаза к небу. Прощаясь с вешним солнышком, с синим небом, с белыми облаками, с лесом. Не видеть более ей белого света, не услышать пение птиц, не уразуметь человеческую речь. И мечты о муже любимом, о доме, поглотила темнота. Навсегда судьба связала ее со страшным, злым Хозяином Подземного Мира. С Вирь – Ават она уже простилась. Старушка обняла ее, и долго не отпускала. Прислонилась сухими губами ко лбу. Последние напутствия дала. Домой девушка, так и не вернулась. Погибнет последнее напоминание о матери. Книга так и останется лежать в полу, меж досок, шкура, заботливо скроенная, так и останется на лавке. И ни одна любящая рука, не проведет по шершавым страницам, не коснется мягкого меха. Собрав целые пригорошни (пригоршни) травы, она закрыла глаза, поднесла их к лицу, вдыхая запах свежей земли, запах природы, запах леса. Слез не было. Они давно высохли. И единственное, что ей оставалось, ждать неизвестного и наслаждаться такими простыми радостями. Легкий шорох позади, заставил ее широко распахнуть глаза, и обернуться. Перед ней стояла низенькая старушка. Собранные, в сплетенные между собой косы, седые волосы. Тонкая сеть улыбчивых морщин в уголках, темно-синих глаз. Доброе лицо. Одетая в просторное платье. Она окинула девушку с ног до головы, слеповато прищурившись. А затем, склонив голову на бок и улыбаясь, спросила:

– Почем печалишься, девица? Неужто обидел кто?

– Нет, бабушка. – девушка покачала головой.

– Птичка певчая. Маленькая, красивая. Синичкой, небось величают?

Девушка удивленно кивнула, не сводя взгляд от пришелицы.

– Меня Велетой звать.