Невеста Полоза

Заметив Синичку, он попытался подняться, но больная рука изогнулась, причинив нестерпимую боль и он с шумом повалился обратно на постель. Яра тут же подхватив смоченную в колодезной воде тряпицу, обтерла пылающий жаром лоб своего отца. Ее лицо обрело горестное выражение. Девушка любила своего отца. Такого доброго, такого ласкового, всячески баловавшего красавицу – дочку. Но сейчас на лице мельника не было привычного добродушия. Его глаза зло блестели, рассматривая Синичку в потрепанном, залатанном, голубом платьице.

– Зачем ты привела ее сюда? – выплюнул он, устремив на дочь, обвиняющий взгляд. – Под наш кров!

– Синичка поможет тебе, отец. – едва слышно проговорила Яра, пряча глаза.

– Она принесет несчастье! Теперь домовой навсегда покинет наш дом, а духи Рода прогневаются!

– Отец! – вскричала Яра, приложив ладони ко рту, в немом испуге смотря на своего отца. Еще никогда она не видела кроткого мельника, изрыгающего проклятия.

Синичка как, будто не слыша обвинений и злых слов старого мельника, опустилась перед его постелью на колени, достав из передника холстину с зельем.

Она считала, что злые слова не коснутся того, кто зла не желает. Доброта человеческая, что кольчуга, от которой наветы отскакивают подобно гороху.

– Убирайся отсюда! – взревел мельник, откинув от себя девушку. На глазах Синички выступили слезы. Она закусила губу, но меж тем, тихо проговорила:

– Я хочу помочь вам и зла не желаю.

– Мне не нужна твоя помощь, ведьма.

 – зло бросил он.

Синичка, отшатнулась, будто ее ударили и резко развернувшись, вышла из комнаты. Уже почти на самой улице, ее настигла Яра.

– Прости, прости его. Он не хотел… Он…

– Я понимаю. – Синичка внимательно смотрела на нее. – Держи. – она вложила в дрожащую руку Яры зелье. – Положи траву на его ушиб, только смотри не касайся голыми руками. Она – поможет.

– Спасибо, Синичка. Спасибо тебе. – Яра крепко пожала ее руку и нырнула обратно в дом. Оправив подол платья, девушка быстрым шагом направилась прочь из деревни, к родному очагу своей избы.

Подальше от людского зла, дальше от их обвинений. Туда, где скрипнут родные ступени. Туда, где теплом согреет грубая печь. Вдалеке уже показалась дверь, дорогой сердцу избы, когда в воздухе повеяло запахом мяты. Синичка всего на мгновение остановилась, а затем быстрым шагом направилась к лесу. Запах, как дикого зверя, гнал ее вперед. Туда, где раскинулись ветви сосен и осин.