Амарок. Или Последняя игра

6

БЕРИЯ

От курева во рту было гадко, как с похмелья (он не курил, а тут вдруг почему-то начал, словно примеривал на себя новый образ в новой роли), и с каждой выкуренной папиросой «Герцеговины Флор», словно отщелкивалась еще одна минута времени, которое неумолимо приближало его к заветной цели.

И тогда рука снова тянулась за папиросой, щелкал зажигалкой, делал одну-две затяжки и тут же гасил, давил омерзительный окурок, расплющивал его, как червяка, чтобы сразу затеять все сначала.

Нарочно не хотел ничего менять, пока не зазвонит телефон.

Этого звонка он ждал, как приговор.

Но черный телефон был нем. Молчал телефон правительственной связи, молчали телефоны секретных служб. И от этого тупого ожидания он начинал ходить кругами, опасливо обходя телефоны стороной, даже пряча за спиной руки, чтобы нечаянно не сорваться и не размозжить какой-нибудь из них о глухую стену бункера.

А тут, словно сговорившись, затрезвонили сразу все.

– Он ушел… ушел… Он от нас ушел… – на разные голоса разметали ночь.

– Что значит ушел?.. Как ушел? Куда ушел?

– Сел в такси на проспекте Маркса… Наша машина, как всегда, пристроилась за «Победой», а он в это время… Но город уже перекрыт. Блокированы все дороги. Такси взяты под наблюдение. Какие будут указания?

– Ах, болваны!.. Какие же все вокруг болваны! – и еще долго по затухающей ругался матом, но оттого, что все как-то стронулось и пришло в движение, почувствовал не то чтобы облегчение, скорее азарт.

Охота началась.

А в каждой охоте охотник остается охотником, а зверь – зверем. И уже по инерции доругивался в остальные телефоны, запоздало радуясь тому, что кругом одни болваны. С болванами трудно, – за все надо платить, – но с ними и спокойнее.

А зверь обложен и далеко ему не уйти.

Потягиваясь и похрустывая в суставах, подошел к стенке с академическими изданиями томов классиков революции. За коричневыми томами Ленина скрывался роскошный бар, забитый бутылками всех времен и народов.

Коллекционные вина и коньяки из подвалов Европы, неисповедимыми путями, оказавшиеся здесь, в его, Лаврентия Берии, кабинете-бункере уже давно ждали своего праздника.

И вот праздник наступил, но почему-то нет радости? Будто время выпило всю радость. И запоздало приходит понимание, что у времени не бывает ни будущего, ни прошлого, а есть лишь настоящее. И нужно просто жить. Сегодня и сейчас. Несмотря ни на что. Даже на страх, который был всегда и к которому он почти привык.