Нет мира в конном мире. Часть 2. Выход?

Сломя голову, я прилетела на конюшню, побежала в манеж. Весенний Бал пытался встать, но тут же падал. В полном «неадеквате» – то колотил по воздуху ногами, кусался, то вдруг принимался жевать сено, которое под него пытались подсунуть. Чтобы не на холодном лежал. В душу прокралась предательская мысль: он не жилец!

Жеребец тяжело дышал, скрипел зубами. Коновод Лена притащила все теплые попоны, все какие были, чтобы согреть несчастного. Но Бал продолжал колотить ногами и попоны сбросил. Ленка кинулась накрывать его снова.

За пару часов до Бала похожие симптомы проявились еще у одной лошади – караковой Мексики, а вскоре и еще у четырех лошадей этой конюшни. Стало понятно – массовое отравление. Позже выяснилось, что в сене был мышьяк…

На конюшнях не делают анализов кормов. Привозят сено. Если оно не плесневелое – его скармливают лошадям. Иногда скармливают и плесневелое, я сама видела. А где это сено было скошено, где оно валялось, пока не попало на конюшню – одному Богу известно.

Из промерзшего манежа жеребца было решено перетащить в денник и попытаться подвесить к потолку.

Легко сказать! Тащить надо было метров сто. А веса в нем было килограмм шестьсот, не меньше. Дело осложнялось тем, что Бал все еще бился. Тащили беднягу, пока он был относительно спокоен, потом пережидали приступ.

Под жеребца подсунули попоны и тащили вдесятером. Мне опять досталась голова. Надо было держать ее и следить, чтобы Весенний Бал не ободрал голову о порог и бетонный пол конюшни.

У меня жутко подскочило давление, и моя собственная голова просто раскалывалась.

Я терпела и делала все, что нужно, но глубоко в душе чувствовала, что все бесполезно. Все напрасно. Бал уходил…

Ему не помогали ни капельницы, ни уколы. Другие лошади съели меньше отравленного сена. Их владельцы постоянно сидели рядом со своим любимцами, не давая им выбить катетер из вены. Их удерживали на ногах, обложив тюками с сеном. Так и дежурили сутками.

В критическом состоянии находились двое – Весенний Бал и Мексика.

Владелица Мексики, маленькая блондинка Оля была просто раздавлена горем. Я уже понимала, что нам с ней не избежать трагического финала, и пыталась утешить ее, как могла. Я помнила ее еще по племферме «Русско-Высоцкая». Рассказывала, какой очаровательной Мексика была жеребенком.

Мать караковой без отметин Мексики – гнедая Мэри, была отличной тракененской маткой. Я ездила на ней в поля и помню ее широкий устойчивый ход и мягкие аллюры.