Не буди лихо…

Уж не войной ли кто на Юрку попер? Заговор тайный зреет? – все не унимался глава отряда.

Никита обернулся, словно проверяя, не услышал ли кто последних слов Варуна, нервно почесал бороду и, нагнувшись в сторону своего друга, жарко зашептал:

– Нам знать не надобно. Витязям завсегда работка найдется. Коли в срок доставим, то и вообще гора с плеч. Наше дело маленькое, знай себе палицей махай да мечом добрым руби.

– Знаешь еще что? – испуганно спросил Варун, поправляя щит на левой руке.

– Ась?

– Мы надысь, когда в последней деревушке столовались, калику перехожего у конюшен видели, разговор был.

Молвил он, будто бы зря тут никто не ходит, ужо давно бы дорогу построили, да все никак. Покамись никто не ведает, а почему? Все, кто зело разумел в этом деле, в земле уже покоятся… А порой и на свет божий вылазят в ночи…

– Страхи-то какие, окстись, – перекрестился бородатый богатырь, выпучив глаза, – ты чего в ночи-то ужас нагоняешь?

– О том и речь, друг мой ратный, не к добру это. Сказал он, мол, раньше тут деревень было видимо-невидимо.

Потом все в болотах исчезло, аки бес языком слизнул. И сия напасть была неоднократно, покудова не задолбаша всех… Мы по костям, считай, идем… Кресты на воротах видел? Почто они их там повесили? Неспроста…

– Типун тебе на язык!

– А ну как Кощеево царство тут? Нежить тут гнездо свила, вот и нетути никого…

– Бабьи сказки, – ответил Никита, но выражение его лица уже не было столь уверенным.

– Сказы да легенды так просто не рождаются, – многозначительно поставил точку в разговоре Варун.

Дальше ехали в молчании. Прошло полчаса, а может и больше. Никита постоянно тоскливо озирался по сторонам, изредка поглядывая назад на отряд. Он уже совсем было успокоился, как вдруг факел, еле горящий под проливным дождем, высветил впереди темную фигуру.

– К оружию, – взревел бородач, выхватывая топор.

Вопль вывел всех из сонного оцепенения. Испуганно заржали лошади, забряцали мечи. Темная фигура продолжала неподвижно стоять. Теперь дружина походила на гигантскую черепаху – воины прикрывались щитами, ощетинившись во все стороны копьями.

Все ожидали, что вот-вот из леса полетят первые шальные стрелы и начнется мясорубка. Но ничего не происходило. Человек, стоящий на дороге, успокаивающе поднял вверх руки. Они подъехали практически вплотную, остановившись всего в паре метров от незнакомца. Тот первый начал говорить. Голос у него был глубокий, низкий, словно говоривший вещал из глубокого колодца.