Россия и Корея. Исторический очерк

Нельзя не сказать несколько слов о Карле Ивановиче Вебере – его роль в подписании российско-корейского договора о дружбе, пожалуй, наиболее важная. Можно сказать, что подписание этого документа состоялось во многом именно из-за его участия в процессе переговоров. Карл Вебер был прекрасным психологом, мастером ведения переговорного процесса. Он отлично знал корейский язык, понимал менталитет корейского народа, был признанным специалистом по культуре Востока. Его спокойный, несколько умиротворяющий тон ведения беседы очень нравился корейцам, которые всегда уважали именно эти качества характера человека – спокойствие, уверенность, доброжелательную манеру общения.

Карл Вебер общался с корейцами на равных (чего никогда не делали дипломаты западного мира) – он видел в них не представителей неизвестного и доселе неизученного азиатского народа, а партнёров и полезных союзников. Зная все нюансы восточного менталитета, он смог завоевать доверие корейской знати и расположить к себе корейские политические круги. Например, понимая, что корейцы очень ценят показную демонстрацию могущества и богатства, Карл Вебер распорядился построить большое здание Русской дипломатической миссии (и действительно – наше здание было самым солидным из всех ему подобных). Особенно корейцев впечатлили колоритные русские моряки, которые несли охранную службу там. Также Вебер солидно обустроил и свой собственный дом, куда часто захаживали корейские сановники. Благодаря таким, казалось бы, незначительным нюансам, Карлу Ивановичу удалось заручиться поддержкой корейских политических кругов, что, в свою очередь, значительно ускорило переговорный процесс. Кроме своей непосредственной работы по дипломатической линии, Карл Вебер также весьма серьёзно занимался исследованиями: коллекционировал географические карты, учил корейскую историю и литературу. Корею этот человек воспринимал не просто как место своей работы, а именно как объект личного интереса и исследования. Он был преданным другом Кореи и корейского народа. Так, узнав об убийстве королевы Мин (эта тема будет рассмотрена подробно позже), он сразу же публично заявил об этом, тем самым настроив общественное мнение правильным образом. При этом действовал он по своей собственной инициативе, ввиду сложности тогдашней коммуникации с Петербургом. Если бы он начал согласовывать свои действия с центром – драгоценное время было бы упущено. Кстати, позже российский МИД полностью одобрил его действия, посчитав их абсолютно верными и своевременными.