Синар. Морские рассказы

Кому охота по подвалам шарахаться, когда на мостике свело, уютно, солнышко светит, ветерок веет, но посоветовал:

– Опять же, надень брюки. Я говорил тебе, чтобы ты не подходила к окну в ЦПУ. А ты всё-таки, наверное, подошла. Машина тебя увидела и заревновала. Видишь, что у нас получилось?

Инночка потупилась, но потом обняла меня за шею и, извиняясь, проворковала:

– Да. Это всё из-за меня. Подходила я к окну. Ну мне же было интересно посмотреть, куда вы все убежали. – И она с извинением заглянула мне в глаза.

От таких объятий и объяснений сердце растаяло.

– Да не переживай ты так. Всё же благополучно закончилось, – успокоил я её. – Давай надень брюки и иди на мостик, чтобы машина тебя опять не увидела.

От этих слов мы оба рассмеялись. Инночка, послушавшись меня, пошла на мостик через две палубы наверх, а я спустился в машину.

Так же подготовили двигатель, завели его и через час совершили очередной отход на Кандлу.

Лоцмана скоро сдали, а судно на следующие двое суток продолжило работать в режиме полного хода.

    Владивосток

    Февраль 2016 г.

Часть вторая

Глава первая

Утро началось, как всегда. Этому помог мой лучший друг будильник. Ещё несколько лет назад я купил его в Бристоле. Думал, что его хватит на один рейс, а он всё работает и работает. Безотказно и без сбоев. Особенность его конструкции заключалась в том, что низ у него тяжёлый, а нижняя плоскость покрыта каким-то полимером.

Во время качки он оставался постоянно в вертикальном положении, не падал со стола и не скользил по нему. Он пережил со мной столько качек, что сейчас я считал его одним из своих лучших друзей.

А сейчас этот лучший друг разбудил меня утром своим нежным голоском.

Я его слышал всегда – в любом положении и в любом состоянии. Почему-то я был так на него настроен.

Осторожно поднявшись с кровати и стараясь не разбудить Инночку, я тихо прошёл в душевую. Там умылся, побрился и на цыпочках прошёл в кабинет, чтобы одеться.

Потом спустился в кают-компанию. Там за столом уже сидели все механики и усердно поглощали завтрак.

Перекинувшись с ними парой слов и съев яичницу, я поднялся в каюту, чтобы переодеться в робу, а потом спустился в ЦПУ.

В ЦПУ уже собрался весь народ. Время без десяти восемь. Так заведено, что без десяти восемь все в здравии и в полном сознании должны присутствовать в ЦПУ на разводке.