О мостах и о тех, кто на них обитает. Роман-путеводитель

Курт смотрел по сторонам, что-то мычал и иногда с опаской ощупывал распухший нос, словно он был чужим.

Дверь им открыла Лиза, успевшая примерить на себя образ уставшей матери, встречающей загулявшегося допоздна сына. Она проводила Курта до его комнаты, затем вернулась в прихожую к Кате и Андрею и предложила им тоже переночевать, однако нотки радушия в её голосе практически не ощущались. Катя покачала головой и уже начала было разворачиваться по направлению к выходу, но в процессе не очень ловко остановилась, посмотрев на Андрея.

Тот смотрел себе под ноги.

– Тебя подвезти? – спросила она его, и тут же сообразила, что Андрей ещё не изъявлял желания уйти.

Он словно бы спохватился, замялся, кинув быстрый взгляд сначала на Катю, потом на Лизу, и пробормотал:

– Конечно! Ну если тебе удобно… Мне на Петроградку. В принципе, недалеко.

Катя поспешно кивнула в направлении пола, боясь поднять глаза на Лизу. Затем вышла из квартиры, спиной чувствуя мерещившиеся ей многозначительные улыбки, и вызвала лифт.

Лиза вышла проводить их на лестничную клетку и успела в уже скрипуче-закрывающиеся двери лифта ободряюще подмигнуть Кате. Андрей сделал вид, что не видел этого, рассматривая табло с кнопками.

На улице стояла ночь, пронзённая янтарным светом фонарей. Свет отражался в пустых оконных стёклах и в смоченных дождём улицах, подчёркивая рельеф асфальта. И хотя окружающий город и нельзя было назвать абсолютно пустым – то проезжала на большой скорости машина, то появлялась в арке чья-то фигура и исчезала в другой арке – но всё же чувствовалось, что некие бесплотные силы переводят дух после дневного нашествия людей и вновь овладевают принадлежащим им по праву городом.

Они вышли на Литейный проспект. Оглядевшись вокруг, Катя поняла, что на Дровяной не поедет. С тех пор, как уехал Даня, стало казаться что из квартиры этой выкачали весь воздух, и что голова в ней вот-вот взорвётся в невыносимой тишине вакуума. Сейчас там пусто, мерно дышит темнота, а из окна, на самом дне августовской ночи видна белая женская фигура – памятник в сквере напротив.

На подоконнике отражаются синие и красные огоньки от бензоколонки в створе улицы, за Пряжкой. Да проезжает иногда по улице малолитражка, которая словно бы заблудилась и теперь ищет свой дом. Нет, ехать можно было только к родителям на Васильевский.

– Слушай, ты извини, что я вот так, – едва сев в машину, начала Катя.