Кочевые костры

Кишинев

Проклятье вороны – и бабочки дрожь…

Я помню мой город кипящим, живущим

И зрелищем ярким, и хлебом насущным,

Где в травы сквозисто влюбляется дождь

И ветер ерошит зеленые кущи;

Где солнце горячее южную лень

Вплетает меж веток роскошного сада;

Как яблоко, там наливается день,

А дымчатый вечер синей винограда.

В разлуке за годом торопится год,

И плачутся весны в капелях апрелей,

И теплая пыль на дорогах растет,

И песни восходят на стеблях свирелей.

Я здесь красоты постигала азы,

И буки надежды, и веди печали…

Держите, мосластые руки лозы

Всех нас, что стремятся в туманные дали!

«Прозрачным абрикосовым вареньем…»

Прозрачным абрикосовым вареньем

Текут в начале августа лучи…

Укропом пахнут руки у хозяек;

Печеный перец и румяный лук

Слоятся в банках, ставятся в подвалы

До первых праздничных осенних дней.

Залиты воском срезы дымных гроздьев,

А яблоки песком почти что скрыты;

Сушеных фруктов дряблые гирлянды

Прошедшим летом пахнут навсегда.

Сентябрь – месяц пестрый, петушиный;

Октябрь – месяц красно-золотистый.

Под вечер пьют усталые крестьяне

Еще немного мутное вино

Там, где усы лозы задорно вьются,

Где воздух стынет в лиственных ладонях,

Где ветер шепчет дойну в старый флуер,

Где много лет как нет уже меня.

Возраст

Поседели метелки овса;

Ночи росны, а утра – туманны.

Осень. Ветры бинтуют леса,

Их сквозные багряные раны.

Вымирают цветы на лугах,

И в душе выстывают прорехи;

Это возраст. Нет правды в ногах,

Нет надежды исправить огрехи.

Бремя белых метелей и вьюг

Мне согнет по-старушечьи спину;

Только сердца неистовый плуг

Все пахал и пахал бы новину…

Песнь Оцеолы

Здесь грифа тень ложится на поля,

Когда он ищет жертву на охоте;

Здесь больше не глотает слез земля,

И квасит горе горькое в болоте.

Мы, братья, не сошли еще с ума,

Чтоб в бледнолицых признавать хозяев;

Здесь наши партизанские дома

Стоят в воде на цыпочках – на сваях.

Мы все под знаменем одной судьбы;

В тропу войны свели свои дороги

Измученные черные рабы

И племя краснокожее маскоги.

Мы не подпишем подлый договор

И не допустим пришлых произвола! —

Сжимая легкий боевой топор,

Разгневанный клянется Оцеола.