Подруги. Над пучиной (сборник)

 – A если она слова не будет уметь сказать умно, не будет уметь держать себя comme il faut[6 - Достойно, как следует (франц.).] – ее не потерпят в порядочном обществе.

– Глупости! Богатую да хорошенькую – всюду потерпят! – уверенно возразила живая, хорошенькая Полина, бросив на себя в зеркало очень довольный взгляд.

– Ну, хорошо, – важно согласилась Ариадна, – но ведь такую именно только потерпят, a если она еще ко всему образованна да умна, – ее в десять тысяч раз больше будут ценить.

– Очень мне нужно! – решила Полина.

 – Для меня гораздо важнее хорошо танцевать, на балах ведь разговаривать некогда – все танцуешь, танцуешь! Ах, скоро ли пройдет три года! Мама обещала, что в шестнадцать лет будет меня вывозить.

– Да тебе через три года будет всего пятнадцать!

– Вот еще вздор какой! Подумаешь, несколько месяцев… Мне теперь двенадцать с половиной. Ах, да я и до выездов натанцуюсь! Вот и сегодня я уже на две кадрили ангажирована! Ты знаешь, князь Мерецкий говорит, что я чудесно танцую. Он в прошлом году на детских балах только со мной одной и танцевал!

– С тобой одной? Да ты вовсе не хорошо танцуешь!

– Я не хорошо танцую? Я?! Скажите пожалуйста! Кто ж танцует лучше меня? Уж не ты ли?.

.

– Да разумеется. Прошлый раз в лансье[7 - Лансье или кадри?ль-лансье (франц. lancier) – бальный танец.] мадемуазель Constance сказала, что я грациозней всех.

– В лансье? – расхохоталась Полина. – Очень мне нужно танцевать такие допотопные танцы! Я танцую, как большие! Мне бы вальс, котильон, a не какой-то дурацкий лансье; я и мазурку так танцую, как редко кто умеет!

– Хвастунья!

– И ничуть не хвастунья! Я правду говорю.

Ты, со своими реверансами да разными грациями, никогда не будешь танцевать так ловко и хорошо.

– A вот посмотрим, кто сегодня будет больше танцевать!

– И смотреть нечего! Со мной танцуют наравне как с большими, я даже буду, наверное, больше Нади танцевать!

Полина все еще стояла у зеркала. Она вырвала из стоящего в подзеркальнике букета несколько цветков и по очереди прикладывала их то к голове, то к груди.

– Посмотри, Риада, хорошо? Приколоть?

– Мадемуазель Наке говорит, что дети не носят цветов.

– Да, искусственных, a живые – всем можно. Я попрошу мамашу, она мне приколет.

– Ах, как мило! – усмехнулась Ариадна. – У тебя совсем нет вкуса! Лиловые или желтые цветы – к пунцовым лентам… Фи, яичница с луком! К твоим черным волосам и пунцовым бантам можно только какой-нибудь маленький цветочек.