Подруги. Над пучиной (сборник)

– Будить, что ли, отца-то? – спросила шепотом Марья Ильинична, косясь на спящего мужа.

– Да, ведь и ему скоро на службу пора.

Маша разбудила отца, остановила его сердитый возглас спросонья, напомнив о болезни Паши, о позднем часе и о службе. Только убедившись, что все благополучно, что отец не сердится, a больной продолжает спокойно дремать, наконец вышла из дому.

Гимназия была в центре города, далеко. Но Савина шла быстро и поспела вовремя, к первому звонку. В коридоре ее встретила начальница гимназии – высокая, полная дама.

– Вы пришли, Савина? – удивленно сказала она. – Как же так? A брат? Ему лучше?

– Он стал спокойнее после того, как его забинтовали, благодарю вас, Александра Яковлевна. Но…

Она остановилась на полуслове.

– Но – откуда я знаю? – догадалась начальница. – Мне написала Наденька Молохова.

– Написала?.. Так она не пришла?

– Нет, она нездорова, но это так, пустяки. Идите же, идите, пора!

«Надя нездорова! Что с ней? Александра Яковлевна говорит – пустяки.

Что бы это значило?..» – такие мысли вместе с беспокойством о брате все время не давали покоя Савиной. Никогда она не бывала так рассеянна в классе, как сегодня.

В перемену Маша, узнав от швейцара, что за ней из дома не присылали, разыскала Ельникову, чтоб спросить о Молоховой. Она боялась, не простудилась ли Надя во время своей ночной поездки в бальном платье. Ельникова ее успокоила: Надя не больна, a просто очень рассердилась из-за сцены, которую ей устроила мачеха.

Из-за этой домашней передряги она запоздала и решила не ходить в гимназию. «Во-первых, – писала она Вере Алексеевне, – потому, что от бессонницы у меня глаза красные, a я вовсе не хочу, чтобы в гимназии думали, что я заплакана, a во-вторых, потому, что Маша Савина наверняка одна в доме не управится, так я уж лучше пойду к ним».

– Так она у нас?.. Ей опять достанется от мачехи! – воскликнула Маша.

– Да уж, конечно, – согласилась Ельникова.

 – Она только так говорит, что у нее глаза покраснели от бессонницы, a на самом деле она просто плакала.

– Вы думаете? – испуганно спросила Савина. – Значит, произошло что-то особенно неприятное. Она ведь не любит плакать…

Звонок прервал их разговор, и девушки разошлись по классам.

Между тем у Савиных все шло гораздо благополучнее, чем ожидали Маша и ее мать, заранее горевавшая из-за предстоящих расходов, денег на которые у нее не было.