Голограмма. Повесть

С ними вместе она, в торжестве

своих небоскребов —

концернов и шопинг-центров,

во всемирном братстве Уитмена —

в связи с Европой, Азией, Ближним Востоком,

модельерами Лондона, Парижа и Рима,

радиоэлектронным бумом

Японии, Гонконга, Тайваня и Южной Кореи,

барахолками мира —

дешевым бизнесом мафии,

гениальными творцами витрин —

окон в суперреальные сферы…

Как прочна еще Пятая авеню —

в старом праве обмена стеклянных бус

на индейское золото,

здесь витает, как террорист, чужая,

без жалости, новая эра.

Но уже торжествами свобод —

текущие эти комьюнити

с пустыми горластыми лозунгами.

Вот колледжи – глубинная прочность жива! —

в киверах старинных с хвостами,

в ментиках и трико, вскидывая задорно колени.

В изумрудных цветах ностальгии – ирландцы:

«Англичане – вон из Ирландии!»

Итальянцы: «Нас 120 миллионов

рассеяно в мире!»

Пуэрториканцы: «Свободу Пуэрто-Рико!»

Общество за права животных:

«Запретить испытания туши «Ревлон»

на кроликах!»

Маршируют монахини:

«В последние дни мира – спасение в Боге!»

Но уверенно бьют барабаны вечный ритм

ликованья в единстве,

и на лицах нет и следа отторженья от мира.

Это вечная юность человечества

знает о счастье.

Мы все обитаем в одном большом доме. Я в моей малогабаритной квартирке один, в ожидании жены и больной дочери, и часто от тоски и одиночества хожу в гости. Это заботящаяся обо мне бездетная семья Лысовых.

Он – приближенное лицо к шефу, всегда серьезный и доброжелательный. А она, кругленькая, почти толстая, и бойкая, по кличке Лысиха, общественница, руководит хором патриотической песни. Общественная деятельность сильно повлияла на ее речь, – не может избавиться от официального тона в разговоре.

– Прекратите панику, товарищи! – приказывает она. – Там, наверху, о нас уже позаботились.

Посещаю также чету Мироновых. Он приветливо улыбается, собирая морщины на добродушном лице.

Она, рыхлая, плохо ходящая домохозяйка, собирает еду, с неизменной бутылкой водки. В углу огромный жирный сиамский кот, поражающий ревом при встрече гостей. Он чем-то напоминает своих хозяев, хотя те не ревут.

Миронов расспрашивает о моей жизни, и знакомых, обрывая разговор в задумчивости, словно запоминая.

Ко мне тайно прокрадывается, тихо постучав в дверь, такая же одинокая и жадная до ласк переводчица, здесь в долговременной командировке.