В ритме его сердца

– Да, у меня фигура намного лучше, чем у… – она осеклась, на полуслове, не договорив.

Ярослав повернулся и поднял на неё изучающий взгляд.

– Чем у кого? Ну, договаривай….

Полина промолчала.

– Хорошо. Я сам скажу за тебя. Ты хотела сказать, что твоя фигура лучше, чем у Инги, моей любовницы? Ты ведь прошлой ночью видела нас вместе? Наблюдала, сидя у окна. Послушай, дорогая, тебя в детстве разве не учили, что подглядывать нехорошо, а особенно, когда люди занимаются любовью.

– Ни за кем я не подглядывала.

Просто ваши крики и стоны в этот момент, были слышны на всю улицу. Тут невольно заметишь и услышишь. Кстати, очень попрошу вас, в следующий раз закрывать свои окна. У меня маленький ребёнок и я не хочу, чтобы он видел подобную мерзость.

– Мерзость?

Ярослав поднялся и подошёл к ней ближе.

– Знаешь, Полина, обычно в это время маленькие дети давно спят, и им всё равно, что происходит в соседнем доме. А вот некоторые взрослые девочки…

Он коснулся пальцами её щеки.

– Очень любят подглядывать, не опасаясь, быть застигнутыми на месте преступления.

Я видел тебя в окне, и не смей отрицать, что ты ничего не видела!

Он обхватил её одной рукой за плечи и прижал к себе. Пальцами приподнял её подбородок и приблизил к себе лицо, пристально вглядываясь в глаза.

– Рассказать, мне не хочешь? О своих эмоциях и телесных ощущениях…

Полина оттолкнула его и занесла руку для пощёчины.

– Пошляк!

Он перехватил её руку, крепко сжал в своей ладони и потянул на себя.

– Это я пошляк? Послушай, это ведь не я вчера, наблюдал за тобой и твоим любовником из своего окна.

Это была ты!

Он провёл рукой по её волосам, почти неощутимо, лишь слегка касаясь подушечками пальцев.

– Я не хочу больше говорить на эту тему…

Она вырвалась из его рук и, отвернувшись, быстро пошла по дорожке к своему дому.

– Ну не хочешь, так не хочешь, – с улыбкой произнёс он вслух, уже для самого себя.

Ярослав собрал удочки, рыбный улов и тоже направился к своему дому.

Полина вбежала в дом и поспешно закрыла дверь на замок, словно за ней кто-то гнался.

Лицо горело от стыда и унижения, которому он её сейчас подверг своими допросами. Она даже представить не могла, что он мог видеть её вчера в окне. И была готова провалиться от стыда сквозь землю в тот момент, когда он её об этом спрашивал.

Постепенно успокоившись, она разделась и, пошла в душ.

Но и там мысли об этом нахале, её не отпускали. Кожа на теле до сих пор горела там, где касались его пальцы.