Серебряные крылья любви

Снова увидел её перед собой, сначала гордую и решительную, дерзкую и вызывающую и потом в его руках кроткую и податливую, готовую уступить, сдаться его силе и напору. Всегда в разном настроении, но неизменно нежная и прекрасная. И это восхитительное белоснежное платье… Он заметил его на ней ещё на выставке. Чистота и пленительность, каждый изгиб её тела и нежный запах сладкой чайной розы. Он сходил с ума, вспоминая её обнажённые участки кожи, когда целовал их на балконе. Он мучил сам себя.

Желание становилось необузданным, жестоким, срывающим все ограничения. Захотелось прямо сейчас услышать её голос.

Он достал телефон и набрал её номер, но абонент был недоступен. Резко поднявшись, заметался на балконе и со злости отбросил телефон в сторону.

Ревность? Откуда бы ей взяться… А вдруг её жених приехал, и они снова вместе. Он снова касается её, обнимает, занимается с ней любовью.

Безумие… Но он уже считал её своей, после сегодняшнего поцелуя на балконе.

После того, как ответила, как приняла, после того, как почувствовал её податливость и желание, когда она сама обнимала его, когда позволяла ласкать её кожу и тело.

Корил, ругал себя, за то, что не довёл всё до конца. Не взял её там же, не упивался ею всю ночь, не брал её снова и снова, чтобы теряла сознание в его руках от удовольствия и растворялась в его желании. Он хотел её до безумия, хотел поработить её тело, взять его сполна, попробовать, искусить, заставить желать его снова и снова.

Он знал, что всегда было именно так, и она не окажется исключением. Она будет его, и только его, потому что он уже так решил.

Олег ещё долго ходил по комнате, теряя последний контроль над эмоциями. Вышел на улицу и, распахнув настежь ворота, ушёл к морю.

Долго блуждал по берегу, а потом просто лежал на песке и смотрел на звёзды. Впервые в жизни, вот так, один наедине, и признаваясь сам себе, что проиграл в этой игре, которую сам же и затеял.

Полюбил, полюбил ту, которую просто хотел сломать, уложить в постель, теша своё самолюбие и пополняя свою очередную коллекцию редких жемчужин. Но теперь всё оказалось иначе.

Он не просто хотел её, он любил. Любил впервые в своей жизни, как только может любить одинокий изголодавшийся зверь, которого никогда не любили по-настоящему. И он хотел этой любви от неё и только к нему одному.

Разумовский не смог уснуть до утра.