Блокадные дневники. Пьесы

Ты, Мария, кланяться должна Даниле Андреичу, а не на шею ему вешаться. И в церкви не одну молитву вознести за его здравие.

М а р и я. Папа, что ты говоришь?

С и д о р о в. Дело говорю, а ты слушай!

М а р и я. Я же комсомолка, а Даниил Андреевич – член партии!

С и д о р о в. И ты думаешь, билеты ваши вас спасли? Нет, на то Божья милость была. И теперь все зависит от воли его… Данила Андреич, ты теперь один. Зашел бы к нам, отужинали вместе. Крестницу свою порадуешь.

М а р и я. Ну я же и приглашала Даниила Андреевича…

С и д о р о в.

Вот это правильно…

П е т р о в. Мне же с утра на сборном пункте надо быть…

С и д о р о в. Ну, ужин – не ахти какое застолье, полчаса-час, не более.

М а р и я. Приходите, пожалуйста!

П е т р о в. Спасибо, зайду.

С и д о р о в. Вот и договорились. (Марии) А ты иди домой, приляг. Мать зовет.

Петров, Мария, Сидоров расходятся по подъездам. Возле жилконторы остаются Мохов и Курашова.

М о х о в (Курашовой). Вы что же, так весь день и будете дежурить?

К у р а ш о в а.

Да я Евгению Павловну подменяю. Она в госпиталь за дочерью ходила. Теперь вернулась и сменит меня.

М о х о в. Погода-то сказочная стоит… живи да радуйся. А люди убивают друг друга.

К у р а ш о в а. Война, ничего не поделаешь.

М о х о в. И город стал каким-то другим. В центре маскировочные сети натягивают, окна мешками с песком закладывают, в бойницы их превращают.

К у р а ш о в а. Неужели в городе воевать будут?

М о х о в. Похоже. На работу когда ходил, удивлялся: народу на улицах мало.

Только на Смоленском кладбище – оживление. Престольный праздник, видно, отмечался.

К у р а ш о в а. Был такой на днях.

М о х о в. Так верующие пришли поминать своих с выпивкой, с закусками. А их не пустили, там теперь ополченцев обучают: лечь, встать, коли, шагом марш и прочее.

Так наши верующие и неверующие на лютеранском расположились, благо рядом. На чужих могилах своих почивших поминали.

К у р а ш о в а. Грустно это, да и кощунственно, по-моему.

М о х о в. Я тоже подумал, что нехорошо. А что мы понимаем в этом? Я вот своих отправил, а теперь извелся весь, не зная, что с ними? Поехал бы вслед, да меня к охране склада приписали, и никуда не денешься.

К у р а ш о в а. Да, в чужие края к чужим людям ехать – не приведи господь. Мы для себя решили: из Ленинграда – ни ногой! Пусть увозят матерей с детьми, это правильно. И хорошо, что вы своих отправили.

Из подъезда выходят Сидоров и Евгения Павловна.