Камея Дианы. Повесть

Он самостоятельно влекся к удивительным книгам, открывшим мир, правда, потом многие стали такими же серыми в своей относительной истине.

Сколько перелопачено книг, которые в новой эпохе остались хламом, сколько исписано дневников, чтобы, наконец, ощутить в себе твердый стержень, выходящий подлинным убеждением и словом. С настоящим Учителем путь был бы намного короче.

Ему, провинциалу, было гораздо трудней пробиться к себе, чем столичному тепличному растению, окруженному книгами и живыми знаменитыми мыслителями.

Со временем в нем наросло что-то упрямое, способность разметать чужие сопротивляющиеся предубеждения, чтобы застолбить свое. Черта лидера.

5

Главе было тесно в трезвом трехмерном мире современников, и он пытался найти новые модели развития.

Хотел создать прочную квантовую структуру гражданского общества. Но пока сохранялась прежняя крепкая, не укусишь, структура управления, которую все бессознательно считали нерушимой и сакральной, хотя ежились от ее холода, как от ненастной погоды.

В юности он мечтал, что в своих книгах изобразит всех насильников, воров и взяточников, припечатает вплоть до подлинных имен и фамилий, с указанием адреса, чтобы их презирали и ненавидели. И только позже испугался, что это воплотилось в сайте-указателе ярого националиста, по наводке которого стали убивать несогласных.

В туманной дали он видел колышущуюся массу, которая опомнилась от чада выживания и постоянно необходимого потребления, и новая жизнь вдохнула в них великую национальную идею, владевшую их молодым лидером, когда народы, «распри позабыв, в великую семью соединятся».

И главным отличием страны стали не «дураки и дороги», а «личности и гладкие, как смазанные маслом, пути», ведущие в неведомый волнующий горизонт.

И сейчас иногда он по-детски мечтал, чтобы Создатель сверху сделал работу за него: мгновенно смахнул весь мусор, накопленный трехмерным миром жестоких предрассудков.

Сразу вытащил за ушко из теплых ячеек всех тупых чиновников, скрытых взяточников и коррупционеров, мешающих стране выйти из вековой нищеты. И назначил новых, честнейших идеалистов, в том числе его, и новое правление, наконец, сдвинуло страну из тысячелетнего нищенства во всеобщее процветание, наступила чудесная жизнь в спорах идей на вершинах мысли, мирно дополняющих одна другую.