Разбитый калейдоскоп. Современная версия «На дне»

Тебя в мирное время нужно в расход пускать. Говорю, ему если бы ты ночью со своими бывшими жёнами любовью занимался, а не решал свои шахматные этюды, тогда бы тебя жены не бросали. И ты бы не был таким обозлённым на весь белый свет. Я его тогда припугнул прилично, потом говорю, ему: «Фишер ты недоношенный, – твою ненормальную позицию в отношении нашего спорта я вынесу на первой конференции и потребую твоей срочной пожизненной дисквалификации, как кладбищенского тренера». С тех пор он со мной не здоровается и не разговаривает.

Мне, конечно, до фонаря его обиды. Вчера в спорткомитете встретил его, спрашиваю: «Уважаемый Роберт, ты, что так сильно обиделся на меня? Я же пошутил. Так и будешь при встречах щёки, как гигантский хомяк раздувать?»

Плотников окинул меня презренным взглядом, и через плечо говорит:

– Если ты публично извинишься передо мной на оперативке, тогда поговорим о перемирии.

Я от его демарша дар речи потерял. Но быстро взял себя в руки и прямо при всех присутствующих спортивных работников в комитете, даю ответ этому гроссмейстеру:

– Миша если ты сильно обиделся на меня, то набери в рот говна и плюнь в меня.

Что там началось, тебе не передать. Теперь точно после этих слов он до конца своей жизни со мной, словом, не обмолвится, – разведя руки в стороны, сказал Стас.

Павел от души рассмеялся над словами Стаса.

– Я знаю этого шахматиста, он во дворце культуры раньше тренировал заводскую команду. В свободное время приходил к нам в музыкальный сектор постигать обучение игре на валторне.

Чванливый был мужик.

– Не то слово. Сейчас он натуральная сволочь. Его никто не уважает. И на пенсию не выгоняют, бояться. А ему уже давно за семьдесят лет.

Стас остановился перед своим подъездом и протянул бутылку Павлу.

– Паха, положи водку себе в кейс? – попросил он, – а то мама у меня не любит, когда я всему городу показываю свой достаток.

Павел открыл кейс и спрятал в него бутылку.

– И все – таки я Паха верю, что будущее российского спорта за провинцией.

– Верь на здоровье, а я останусь при своём мнении, – сказал ему Павел, – я сейчас часто буду мотаться сюда, будем вместе, следить за улучшениями российского спорта.

Но Павел после этой встречи больше Стаса не видел, хотя приезжал на родину по два раза в месяц. Но эти наезды носили чисто рабочий характер. Он появлялся на два, три часа садился за руль и спешил назад домой. Пустое времяпровождение для его работы стоили больших материальных потерь.