Разбитый калейдоскоп. Современная версия «На дне»

А Культя перед Лавром Корниловым никогда не будет заискивать, он во времена Октябрьской революции был пламенным революционером. Напрасно ты говоришь, что прибегут вину заглаживать.

– Поздравляю, тебя Паха! – ты произведён в ранг главнокомандующего. Лавр при Керенском занимал такой пост. Так что у тебя большое будущее, – с серьёзной миной на лице объяснил ему Стас.

О Корнилове он мало, что знал, но слова Стаса его позабавили и немного взбодрили. Они доедали по последнему пирожку, когда в инструментальную комнату вошла его классный руководитель Александра Викторовна Никитина.

– Вот ты где прячешься, решил в духовой оркестр записаться? – спросила она.

– Думаю пока, – сказал ей Павел, – если Павел Алексеевич возьмётся меня на тромбоне учить, то запишусь в кружок, но на уроки пения и истории ходить не буду.

– Какой ты гордый, как я посмотрю. Натворил сам дел и виноватых ищешь среди учителей, которые образование тебе дают.

– Чего это неординарное выкинул мой будущий тромбонист? – спросил Василенко.

– Покусал Михаила Борисовича Нестерова на школьной линейке, – сказала она Павлу Алексеевичу. – Теперь ему будут делать сорок уколов против бешенства.

В её голосе Павел почувствовал нотки юмора и немного успокоился.

– Да серьёзный выпад ты сделал против ветерана двух войн, – сказал музыкант. – Он на фронте одну руку оставил, теперь не дай бог, инфекция попадёт и вторую отхватят. Что он будет тогда делать, ума не приложу?

– Возьмёте его в свой духовой оркестр.

– Станислав, ты школу заканчиваешь. Тебе этим летом в институт поступать, а серьёзности у тебя ни на толику нет, – пристыдила его Александра Викторовна.

– А чего вы Паху пугаете. Вся школа знает, что историк по пьяной лавочке себе клешню отморозил, когда занимался продразвёрсткой в двадцать первом голодном году. А за продразвёрсткой скрывался замаскированный грабёж народа, – это любому мальчугану известно сейчас, – сказал Стас.

– Возможно, и известно, – но вслух говорить об этом не полагается. Неприятности могут быть, – предостерегла Стаса учительница.

Она в тот день забрала Павла раньше из школы и лично отвела его домой, где с матерью они долго о чём – то беседовали.

После этого случая историка в школе никто больше не увидит, его отправят на пенсию. А Зыкину переведут в группу продлённого дня, находившуюся в торце школы с отдельным входом.