Дух

– Не Саш, с тобой играть бесполезно! Ты любого в два хода сделаешь!

– Это верно! – заулыбался Иванов – у меня ведь юношеский разряд по шахматам!

– Ты уже подшился? Кантик сделал?

– Успею! Еще партию сыграю с кем-нибудь и пойду готовиться к утреннему осмотру.

– Хорошо! Если тебе понадобится моя помощь… – не договорил я, потому что мои мысли уносили меня со скоростью истребителя далеко домой.

– Ага! Сделаешь мне потом кантик?

Дверь в комнату открылась и оттуда выглянул дневальный.

– Парни, к-к-кто-нибудь есть шаа-а-аряший в компьютерах? – произнес рядовой Широков.

– А что случилось? – спустился я с небес.

– Там это… – заикаясь говорил Широков – Ка-ка-какой-та а-а-а-фицер звонит. Ему нужен компьютерщик. Па-а-адойдешь?

– Уже иду – обрадовался я и пошел за Широковым к тумбочке дневального, где стоял телефон.

– Рядовой Беспалов! – произнес я в трубку, слегка волнуясь и пытаясь соблюдать заведенные в армии правила общения. – Слушаю Вас!

– Как? Беспалов? Беспалов, ты в компьютерах разбираешься? – услышал я в трубку сильно картавивший голос.

Знаешь, как таблицу в Ворде сделать?

– Конечно! Это легко! Нужно войти в меню «Таблица», выбрать…

– Подожди! Не гони коней, Беспалов! Знаешь, где шестое отделение находится?

– Ну, так, весьма приблизительно.

– Значит так, мальчик большой, найдешь, не заблудишься! Иди сюда! Придешь, спросишь капитана Баронова. Жду!

– Но, товарищ капитан, я не могу без разрешения уйти из роты…

– Считай, что оно у тебя есть! Позови ротного к телефону!

На улице стояла метель и завывал ветер.

Слабый свет уличных фонарей освещал неубранную дорогу в шестое отделение. Дорога была длинной и что находилось в конце ее было не различить. Узкая полоска света уличных фонарей освещала путь. Было очень темно. Я оказался в одиночестве. Но только на этот раз одиночество было не душевным состоянием, а физическим явлением. Впервые за все это время я оказался один на один с собой. Мне не нужно было идти в ногу с другими солдатами, на меня не смотрели сержанты и сослуживцы, мне не нужно было следить за тем, правильно ли на мне сидит форма. Я был один. Я мог прыгать, плясать, кривляться и говорить в слух разные глупости, не боясь за это быть наказанным.

Подпрыгнув изо всех сил вверх и повалявшись вдоволь в сугробе, я почувствовал, какое это счастье быть свободным. Преодолев желание повалять еще дурака, я пошел в шестое отделение. Отделение находилось за отдельным забором.