Автономный человек

Влад гладил по тугому животику и нашептывал:

– Если мальчик назовем, Олег.

– А если девочка?

– Мальчик.

Обняв жену за талию, он наклонился к телевизору.

– Посмотрим «информационные», так Влад называл новости.

Шел 88 год.

Вы знаете, что бывает с мертвыми китами, если их не сжирают акулы?

От разложения выделяется сероводород и туша потихоньку надувается.

Все больше и больше, и в один момент она уже больше походит на гигантский воздушный шар в форме кита. А потом Бах! Взрывается. Грохот такой, будто где —то рядом добывают сланцевую нефть.

Ба-бах! Кит разлетается по кусочкам. Все содержимое его тела разлетается на десятки метров вокруг.

Влад никогда не видел этого жуткого зрелища, но почему —то понял, что из СССР пора уезжать. Когда ему предложили возглавить лабораторию в Массачусетском Технологическом Университете, он согласился без колебаний.

Прибежал домой и напоролся на ядовитые копья.

– Никогда. Ни за что, не бывать этому – шипела Алсу держась за живот. Я не хочу, чтобы мой сын вырос американцем.

Нет, не для этого я его ношу под сердцем.

Влад и подумать не мог, что такое возможно. Раньше они никогда не обсуждали политику.

Владу хорошо везде, где ему давали бы работать над «Спасителем» так он назвал систему, предотвращения столкновений автомобилей и наездов на пешеходов.

Штаты, так Штаты. Китай, так Китай, да хоть на Луну, какая разница!

Но он оказался одинок в своей свободе. Алсу была крепко связана с Россией. А как стало известно позже даже с конкретным городом – Оренбургом.

Влад вежливо, с искренним сожалением отказал американским коллегам и продолжил работать в Баумке.

Тогда казалось не принципиальным: Москва или Бостон, но в 1991 году Влад понял, что ошибался.

– Здесь танки! – Алсу звонила мужу на работу. – Они с утра тут. Здесь вообще полно всякого народу. Все что-то орут. Олежке спать не дают.

Раздался детский плач

Вечером Алсу собирала чемодан.

– Нет, ты меня прости Влад, но я уезжаю. Ты меня привез в Москву —хорошо.

Я согласна жить вдалеке от родителей и не видеть их по полгода. Растить одна ребенка – я согласна. Но я не согласна здесь умирать. А это настоящая война. – Алсу ткнула в окно.

Я сегодня видела, как прямо у наших окон пенсионера ударили дубинкой по голове.

Он так и лежал здесь в кустах. Пока его не оттащили за руки-ноги, как матрас.

Нет, спасибо. Я не готова так рисковать Олежиком. Я все решила. Я уезжаю к родителям. Когда все утихомирится, вернусь.