Человек с барахолки (сборник)

На то ты и санитар – посредник между живыми и мертвыми, имя которого Легион.

Кто бы знал, сколько возни бывает с утопленниками: поверхностные слои кожи у них облезают от любого прикосновения, надави посильнее – и потечет человеческая студень, а на кистях рук кожный покров отделяется вместе с ногтями в виде перчаток. А вонища! Хуже чем на мясокомбинате!

Привычка, конечно, вторая натура: стой и дыши в две ноздри, словно в уборной вырос. А не можешь – проси респиратор, только где его взять, если даже хозяйственного мыла выдают строго по одному куску в месяц? Но лучше не вякай! Работай молча, возись, блин, с каждым жмуром, как с грудным ребенком.

Но, если утопленники – дело сезонное, то жертвы ДТП поступают круглый год. И у каждого второго открытые переломы, разрывы внутренних органов, отрезанные конечности, а то и просто собранные лопатой куски человеческого тела вперемежку с землей. Кровавое месиво, как в фильмах ужасов, этакое возвращение живых трупов! Спасибо хоть для мотоциклистов шлемы придумали – все легче после аварии мозги собирать.

А куда денешься – такая уж работа у санитаров патологоанатомического отделения. Знают, на что идут.

Ближе к полудню Паша-Нога приперся. Встал в дверях секционного зала, по-хозяйски привалившись спиной к косяку. Грязный. Небритый. С засохшими ссадинами на лбу и распухшей изуродованной верхней губой – вокзальные бомжи и то приятнее выглядят. Засаленная до блеска ветровка, как всегда, нараспашку, под ней грязная майка, обвисшие на коленках брюки-трико, стоптанные, без шнурков, туфли надеты на босу ногу.

Красавец! Сколько ему раз по-хорошему и по-плохому втолковывали, чтобы в морг больше ни ногой. Не понимает. Пронюхал, что врачи уехали на областную конференцию – и тут как тут.

– Санек, будь человеком! Друг ты мне или кто? – наверное, в десятый раз канючит он, состроив обиженную рожу. – Налей граммов пятьдесят, а то сдохну…

– Подыхай! – не поворачивая головы, отвечает Фомичев.– Смерть для морга – дело привычное.

– Тебе же лишняя работа, – не подыхает и не уходит Паша.

 – Казенного спирта жалко?

– Не жалко, а убывает.

– Когда я здесь санитаром работал – никому не отказывал: опохмелить страждущего – святое дело!

– За это и выгнали.

– Спорим не за это?

– За что же тогда?

– Много будешь знать – быстро состаришься, – интригует Паша. В руках у него появляется пачка «Стрелы». Он ловко щелкает по донышку – и сигарета сама выпрыгивает из надорванного уголка. Паша закуривает.