Голос Незримого. Том 2

Ты о слове не жалей-ка:

Тростниковою жалейкой

Отдарю я за простой —

Самогудной, не простой.

Хорошо она играет,

Всех за сердце забирает

И выводит тонко трель,

Как не выведет сам Лель. —

Подала свирель и скрылась —

Словно в воду опустилась.

Поклонилась вновь княжна,

Вновь пустилась в путь она,

А на дар не надивится:

Всё свирель поет, как птица!

Вот идет она к горе.

Небеса кругом в заре.

Розовы лучи сияют,

На тропу ковер бросают.

А тропа пряма, вольна…

Что же стала вдруг княжна?

Где ступить она крушится —

Затенить лучи страшится.

И к заре, душой нежна,

Обращалася княжна

И просила, и молила,

Угреваясь, говорила:

– Ох, заря, моя заря!

Жжет любовь мне сердце зря.

А твои лучи приятны,

Розовы, белы, закатны.

Ты прости, заря моя,

Затеняю свет твой я! —

Глядь: пред ней шатер устланный,

Рядом девушка-светлана

Ларчик на руку берет,

В полу яхонты кладет.

– Здравствуй, милая девица!

Рада я к тебе явиться,

Чтоб за ласковость ко мне

Отплатить тебе втройне.

Вот возьми себе в награду

Золоченую лампаду.

То – диковинка, мой свет,

И другой такой уж нет.

Для нее не надо масла,

Никогда она не гасла

И не сгаснет никогда,

Полыхая, как звезда. —

Подала ночник и скрылась —

Словно в тучу схоронилась.

Поклонилась вновь княжна,

Вновь пустилась в путь она,

Лишь порой, дивясь, приметит:

Всё лампада тихо светит!

Долго ль шла княжна вперед,

Может день, а может год —

Только шла всё дале, дале,

Впереди ж синели дали.

Наконец уж, как забор,

Встал пред нею черный бор.

А в бору том чудный терем —

Счету нет оконцам, дверям!

На воротах пара сов,

Охраняет змей засов,

На дверях – рога всё бычьи,

На оконцах – клювы птичьи,

В крыше – тьма вороньих гнезд,

А над вышкой – конский хвост.

Вкруг – ни просек, ни прогалин,

Белым снегом бор завален,

И не тает снег тот век,

Не живет тут человек.

Но княжна идет без труса,

Снег метет косою русой.

Смотрит: свесился сучок,

На сучке том старичок —

Борода белей кудели

Обвивает сосны, ели.

Бьет она пред ним челом,

Дарит словом, как рублем:

– Здравствуй многие ты лета!

Чье, скажи, подворье это? —

Захихикал старый дед

И прошамкал ей в ответ:

– Проживает здесь Морана,

Дочь могучего Бурана,

Муженек ее Снегур,

С ними – я, снеговый чур.