Голос Незримого. Том 2

К ведьме вновь княжна явилась

И жалейкою хвалилась,

Обещаясь подарить,

Если час один побыть

Разрешит с ней мужу в бане,

Ту жалейку ей, Моране.

И Морана ей в ответ

«Да» – промолвила, не «нет».

А сама потом к супругу,

Чтоб не вспомнил он подругу,

С поцелуем в губы льнет:

Стали губы – алый лед.

Вот дружки – в горячей бане.

Кипяток в сребреном чане,

Вырезной полок горой,

Веник свежий и сырой…

Озаряет вечер алый

Сквозь пушистое мочало

Стан девичий – побелей,

Молодецкий – посмуглей.

То княжна стоит пред милым

И духмяным моет мылом,

И из шайки золотой

Обдает его водой.

Но Снегур, ее не чуя,

Лишь становится под струи.

И смутилася княжна,

Обняла его она

И сказала: – Милый друже!

Али сделалась я хуже?

Грудь по-прежнему полна

Без сорочки изо льна.

Тронь, еще уж стала туже!

И любовь храню я ту же. —

Понапрасну час идет —

Друг ее не признает.

К ведьме вновь княжна входила

И лампадою дивила,

Побожась расстаться с ней,

Коль одну из всех ночей

С мужем та поспать дозволит,

А потом, пускай, заколет.

И Морана, льстясь на свет,

«Да» – ей молвила в ответ.

А сама потом к супругу,

Чтоб не вспомнил он подругу,

С поцелуем в перси льнет:

Стали перси – белый лед.

Вот дружки – в опочивальне.

У стены тесовой дальней

Кипарисная кровать,

Вверх лебяжьих думок пять…

Озаряет месяц белый

Сквозь завес поголубелый

Темный снятый сарафан,

Светлый скинутый кафтан.

То княжна пооправляла

Парчевые одеяла,

Взбила пышный пуховик —

И Снегур там с ней поник,

Но лежит, не обнимая,

Сном своим подругу мая.

И заплакала княжна.

Прилегла к нему она

И сказала: – Милый! милый!

Пробудись, проснись, помилуй!

Я дала последний дар.

Не сниму с тебя я чар

И твоей не стану милой —

Утром ждет меня могила. —

Полилась ее слеза

По лицу, как бирюза,

Перси белые кропила,

Лед студеный растопила

И прожгла до сердца вдруг —

И очнулся милый друг!

Целовал княжну он нежно,

Обнимал ее прилежно,

За любовь благодарил

И с улыбкой говорил:

– Спал я долгие, знать, веки…

Но теперь раскрылись веки.

Не напрасно ночь идет —

Друг подругу признает.

Пробудившися поране,

Молвил так Снегур Моране:

– Ты жена моя была,

Но меня ты продала

За цветок, что пахнул сладко,

За свирель да за лампадку.