Президент Московии: Невероятная история в четырех частях

Однако в руководстве ленинградского отделения «Знания» сидели неглупые интеллигентные, хотя и сильно партийные люди (как это сочеталось, оставалось для Олега загадкой), которые понимали несоответствие между уровнем его лекций и мизерностью причитающейся суммы. Поэтому ему оформляли за лекцию две путевки. Иначе говоря, прочитав хотя бы десять таких «парных» лекций, можно было удвоить свою месячную зарплату. Эти лекции не только облегчали материальное положение молодой семьи Чернышевых.

Они давали бесценный опыт общения с любой, часто, неуправляемой аудиторией. Среди коллег-лекторов самой жуткой публикой справедливо считалась «учащаяся молодежь» ПТУ и старшеклассники. ПТУ – детище питерского наместника – диктатора Романова – разрослись неимоверно, в каждом из них, особенно в общежитиях, нужно было проводить «просветительско-воспитательную» работу, то есть хоть чем-то занимать этих, в общем-то, несчастных детей 16–18 лет, и отвлекать от тех жутких условий, в которых они вынуждены были существовать. Идти в плохо освещенные, грязные, всегда холодные, мрачно-враждебные спортивные залы, куда воспитатели – надзиратели набивали серолицых дурно пахнущих голодных озлобленных ребятишек – идти в эти залы было непосильным испытанием. Олег Николаевич всегда видел выражение животного ужаса на лицах своих коллег обоего пола, когда они получали путевки в какое-нибудь ПТУ. Бывали, конечно, исключения, то есть залы были светлы, хорошо отапливаемы, аккуратно убраны, лица воспитателей, замполитов и учителей были интеллигентны и доброжелательны, но всё равно, работать даже на таких площадках было пыткой, так как именно там публика была особенно развязна, вызывающе бесцеремонна и безжалостна. Обычным явлением были стереотипные монологи замполитов училищ или старших воспитателей в общежитиях при встрече ожидаемого лектора: «Сегодня ребята очень возбуждены, может, мы вам подпишем путевочку, и вы поедете домой, отдохнете…» Чернышев был, пожалуй, единственным сотрудником об-ва «Знание», который неизменно отвергал такие джентльменские предложения. Он знал, что любую аудиторию он сможет подчинить себе, и шел в самый легендарно неуправляемый зал с радостью и тем ощущением азарта, которые переполняют бойца перед поединком с достойным соперником, но не врагом.