Vox Humana. Собрание стихотворений

1928

2

В ромашках свод, тенист и узок.

Я солнце видеть не могу,

Где зданье пористой медузой

Распластано на берегу.

Немецких плотников услада.

Над запыленным гравием крыш.

В зеленых водорослях сада

Ты рейнским золотом горишь.

Каких героев приближенье

Твою пронижет чешую?

В гранитной чаше отраженье

Качает ветер, как ладью.

И время полною струею

Реки отягощает ход…

Обличье ложного покоя

Глаза, шаги сюда влечет:

И вновь вернее всех объятий

Перебивая память, тут

Лепными щупальцами схватит

Меня адмиралтейский спрут.

1933

Адмиралтейство

В<севолоду> П<етрову>

Маргаритками цветет Империя.

Желтым полем нежно выгнут свод.

Зданье – лебедь с выпуклыми перьями —

Славы первенец – парит… плывет…

Шкуркой – лисьей или горностаевой —

О, распластанное на ветру

О, двухцветное, – крошись, истаивай,

В солнце врезанное ввечеру.

Ты – стройнее гениальной памяти —

Временем чуть выветренный кров.

Пористый ковчег – нельзя, слова не те

Отпечаток предадут петров…

Или, ревностной медузой выскользнув,

Ты – Неве песчаная коса? —

Здесь эпоха повернула циркуль свой,

Век простер лепные паруса.

Что ж, из имени петрова вставшее,

Вдруг стихами легшее в персты,

Маргариткой отцветай, ромашкою:

Мне гадать еще поможешь ты.

1933

Фельтен

С глухой конюшни крик истошный.

Французский говор в свисте пург —

Екатерининский, роскошный.

Тяжеловесный Петербург.

Но, в полукругах ломких линий,

В крутых извивах – путь огня! —

Она, смотри, цела доныне,

Прямая линия твоя.

Дубы Петра сухой и четкий

Пленил навеки твой чугун;

Высокий строй твоей решетки —

Как пение гранитных струн…

Какой судьбой – никто не скажет

И меньше всех, быть может, ты —

Но всходят стены Эрмитажа,

Геометрически просты.

Колокола и окна – немы,

Но церковь – нет, я не могу:

Она лепною теоремой,

Голубкой стынет на снегу…

И пусть Невы разбита дельта

На планах вдоль и поперек:

Краеугольным камнем Фельтен

В той стройке бешеной залег.

1933

Три решетки

Черным кружевом врезана в пепел

Серых дней и белесых ночей

Та решетка – великолепье

Похорон или палачей.

И другая гранит свой покатый

Приструнила, нарядней стократ

Где ущербным мрамором статуй

Населен поредевший сад…

Смят железной когортой столетья

Пышный век тот, раскатанный в лоск.