Искупление. Миры Лунасгарда II

Торговцы, ремесленники, городская стража – о, у них было много веселых названий для всего на свете, а во дни праздников и ярмарок в трактир собирались сквернословы со всей Империи!

Мама старалась уберечь нежные детские уши, но мамы не стало, отец повадился целыми вечерами сидеть за столом с вином и костями в компании таких же пьяниц, а Тагрия встала за стойку. Там уж никто не мешал ей слушать и запоминать.

Так она сидела и ругалась, а Бетаран смотрел пустыми глазами и слушал. Или не слушал, какая разница?

Если бы она только остановилась! Сдалась бы жрецам, назвала свое имя! Стражам Империи предписано очищать дороги от разбойников, но к баронессе Дилосской они проявили бы все возможное почтение.

Какая нелегкая понесла ее вслед за Исарой? Доигралась в колдунью!

Но, ругайся – не ругайся, сидя под деревом помощи не найдешь. Да что там помощи, даже завалящего ручья, чтобы смыть кровь и наполнить фляги! Нужно было двигаться дальше. Точнее, двигаться куда-нибудь, потому что Тагрия совершенно не помнила, в какой стороне дорога в Ферр.

Сколько времени лошади шли куда хотели, пока всадники не соображали ничего, что заколдованный, что считавшая себя почти что магом! Смешно сказать – брат лишен рассудка, ранен, а она даже не в силах ему помочь, и еще что-то там о себе мнит! И вправду проклятая дура!

Тагрия чуть не пошла ругаться по второму кругу, но вовремя остановилась. Рывком вскочила, поймала лошадей – те жевали траву и вовсе не мечтали опять нести куда-то своих бестолковых наездников.

Осторожно подняла Бетарана. Усадила в седло. Уселась сама, поморщившись: стертые ноги тоже не обрадовались новой поездке.

И снова – ведь ей же не привыкать! – отправилась куда глаза глядят.

Ручей нашелся скоро. Правда, бежал он по дну оврага, так что Тагрии пришлось несколько раз спускаться и карабкаться обратно с полными флягами. Рыхлая земля осыпалась из-под ног.

Наконец Бетаран оказался кое-как вымыт, а усталые лошади напоены. Спустившись в последний раз, Тагрия тщательно смыла с рук и лица засохшую кровь.

Вода обжигала холодом, но была удивительно вкусной.

От оврага уводила в чащу тропа, узкая и неровная – едва ли по ней случалось ходить людям. Тагрия решила довериться ей, протоптанной лесными зверями, до тех пор, пока не придумает чего-нибудь получше.

Бетаран оставался так же бледен и слаб. Повязка пропиталась кровью, но больше не мокла. Хотелось надеяться, что это добрый знак.