Искупление. Миры Лунасгарда II

Карий пошатнулся, чашка выпала из его рук. Сразу вернулись звуки: шум реки, далекий птичий щебет, тяжелое дыхание принца, частые удары сердца Тагрии.

– Ну же, давай! Оживи его!

Карий вздрогнул, как будто вспомнил наконец, где находится. В четыре быстрых шага вернулся к телу Бетарана, упал на колени. Тагрия бросилась следом, краем глаза увидев, как шарахнулся в сторону жрец.

Сила горела ровным пламенем, когда Карий закрыл глаза и взял в ладони мертвое лицо. Тагрия ждала, считая мгновения. На счете «шесть» Бетаран вздрогнул, изогнулся всем телом; на счете «девять» к нему вернулось дыхание, глаза распахнулись и тут же закрылись вновь.

Руки мага скользнули по его плечам, задержались на повязке. Потом бессильно упали.

– Спасибо тебе, – всхлипнула Тагрия. – Спасибо, спасибо, спасибо…

Слезы бежали по ее лицу, падали на грязный камзол Бетарана. Карий попытался что-то сказать. Не смог, сжался на коленях, закрыв руками лицо. Тревожно заклекотал Ветер.

Раздались шаги, и рядом появилась алая сутана. Голос жреца произнес:

– Принц…

Карий глухо сказал, не отнимая рук:

– Нет, Атуан, не подходи. Подожди немного. Я справлюсь.

– Я могу помочь?

– Нет.

«Отойди, – подумала Тагрия, – убирайся прочь!»

Но жрец опустился рядом, безжалостно смяв подол сутаны. Теперь все трое стояли на коленях над спящим Бетараном. Жрец молитвенно сложил руки. Губы его зашевелились.

– Это жестоко, – прошептал Карий.

Жрец не ответил. Тагрия испуганно молчала.

Наконец Карий отнял руки от лица и улыбнулся ей. Улыбка у него вышла жалкая, но Тагрию будто обдало теплом очага.

– Тебе плохо? – несмело спросила она.

Карий покачал головой.

– Это… потому что ты истратил слишком много Силы? Было мало крови, да?

Он усмехнулся как-то болезненно:

– Мало… Да мне сейчас и ведра будет мало, Тагрия. Ты не представляешь, малышка, что ты наделала.

– Заставила тебя спасти Бетарана.

– И вправду.

– Хм… ваше высочество, – заговорил жрец. – Я понимаю, случай особый. Но лучше, если он останется между нами.

– Да. Да, спасибо, Атуан. Прости, что тебе пришлось быть свидетелем моего… падения.

Жрец отмахнулся. В солнечном свете блеснули драгоценные перстни на его пальцах. Тагрия никогда раньше не встречала жреца, носящего столько украшений.