Искупление. Миры Лунасгарда II

Искупление. Миры Лунасгарда II

Анна Мистунина

Кати – дочь и помощница Сильнейшего, правителя магов и злейшего врага Империи. Война близится к концу. Еще немного, и маги вернут свою древнюю землю, а ее жителей ждет смерть или рабство. Но в магических снах Кати является император. Что делать, если тебе суждено полюбить своего врага? Если победа твоего народа означает гибель твоего любимого, а победа любимого – гибель твоего народа?И как быть, если исход сражения зависит от тебя и, что бы ты ни выбрала, заплатить придется собственной жизнью?

Искупление

Миры Лунасгарда II

Анна Мистунина

Положи меня, как печать, на сердце

твое, как перстень, на руку твою: ибо

крепка, как смерть, любовь.

    Библия, Песнь Песней 8:6

© Анна Мистунина, 2022

ISBN 978-5-4474-0552-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Дорога шла под уклон. Мелкие камни хрустели под копытами, с веселым стуком отскакивали в стороны.

Те, что покрупней, норовили попасть под колесо, и тогда телега подпрыгивала, угрожая выбросить возницу или груз: аккуратно уложенные, накрытые сверху брезентом кочаны капусты, корешки репы и моркови. Все крупное, чистое – не иначе как на торг.

Знающий человек сказал бы, что назавтра в городе ожидается ярмарка, но ежели девушка-возница намерена туда поспеть, придется ей гнать кобылу почти до полуночи, соснуть часок-другой, спрятавшись под брезентом от ночной прохлады – и снова в путь.

Человек внимательный заметил бы при этом, что к ночи опять соберется гроза.

Доброжелательный заявил бы, что не дело юной девушке разъезжать по дорогам одной, да и какая нужда погнала ее в столь неблизкий путь? Времена нынче страшные. Мор и запустение распространяют недобитые остатки колдунов, никто не знает, когда и где объявится беда. На дорогах рыщут лихие люди, падальщики, такие не побрезгуют ни ограбить выкошенный заклятием замок, ни надругаться над путешествующей в одиночестве девушкой.

И неважно, кто она – знатная дама или крестьянка в заношенной одежде, отродясь не имевшая ни денег, ни драгоценностей.

Последнее, впрочем, было бы неверно. Посторонний, даже весьма догадливый, нипочем не подумал бы, что на груди путешественницы, под грубой шерстяной накидкой, горит зеленым огнем камень, какого не постыдилась бы и придворная дама.