Страсти по Митрофану

Вот и я так. И запомни, сына, никакая баба не даст столько удовольствия, сколько дает музыка. Там ты властен над одной только женщиной, а здесь – надо всем миром. Сидят в зале триста человек – и они в твоей власти, а еще триста миллионов слушают тебя по радио, слушают твои диски, или как там ты в Интернете слушаешь, в ютубе своем… Ты их всех заставляешь себя слушать… Они все – твои рабы, понимаешь?

– Да, батя…

– Все, что сегодня не доиграл, доиграешь завтра. Можешь в школу утром не ходить, я разрешаю. Что у тебя первым уроком?

– Физика.

– Нет, на физику надо идти. Мужику нужна физика. Иди. Придется вставать. Меня не буди. Мне надо выспаться. Мне завтра могут звонить насчет заказа. Я должен нормально выглядеть. А то посмотрю с утра на себя в зеркало, там такая рожа заспанная, помятая, и разговаривать буду неуверенно, и опять не договорюсь. Поймут, что слабину дал. А так я им условия поставлю – и никуда не денутся, как миленькие согласятся! Скажу – половину вперед. И прибегут, принесут на блюдечке.

И все у нас будет. И деньги на отпуск, и машинку стиральную купим, и что ты там хотел, новый планшет… Все купим. Одежду тебе… Поэтому надо нормально с ними разговаривать, чтобы хвосты поджали! Они же знают, с кем имеют дело! Это не какой-то им там неизвестный молодой сосунок, который вчера институт кое-как окончил. Мастеру заказ делают! И я марку должен держать… Это целая наука, сына! Кто тебя еще научит таким тонкостям, если не батя! Физику сделал?

– Да.

– А если не врать бате?

– Ну… не до конца.

– Ах ты, ошметок… – Филипп шутливо ударил Митю по затылку, да не рассчитал, у того аж клацнули зубы. – Ну-ка, давай садись, делай, а я рядом посижу. Сына мой… Дитё ты еще неразумное… А это что? – Филипп увидел, как Митя задвигает телефон под тетрадку. – Ну-ка, ну-ка, это что там за сообщение… Как открыть? Контакт этот ваш… Вот хрень какую придумали, а… – Он увидел первые слова. – «Ку-ку…» Это что за ку-ку? Кто может позволить мужику такие слова писать? На хрен пошли ее, я ведь знаю, что это баба какая-то… Открывай, я жду.

– Батя, там ничего нет, кроме ку-ку. Она всегда так пишет…

– Всегда? Моему сыну кто-то всегда пишет «ку-ку»? Что за бред? Что за унизилово? Ты что, сына, охренел? Как ты позволяешь этим… – Филипп набрал побольше воздуха и проорал матерное слово, – с собой так обращаться?! Ну-ка, я сейчас ей отвечу. Это же она, да? Я тебя от нее еще не отвадил? Давай, давай, пиши: «Пошла на хрен!» Так и напиши. Можешь еще прибавить матом.