Кто все расскажет

Письмо делается прозрачным и загорается белым светом. Выведенные от руки слова оказываются посередине сердца, будто в рамочке. Я отпираю засов, снимаю цепочку, поворачиваю ручку и открываю дверь.

На пороге стоит мужчина с трепещущим на ветру блокнотом. На страницах нацарапаны имена в окружении стрелок; похоже на схему футбольной игры. Кое-что можно разобрать: «Ив Арден… Марлен Дитрих… Сидни Блэкмор…». В другой руке у мужчины – бумажный пакет. За его спиной – урны для мусора, откуда на мостовую просыпался дождь из роз и гардений.

Зловонные дождевые лужи в переулке стали последним ложем для гладиолусов. Пахнет жимолостью и гнилыми мясными объедками. Бледный жасмин валяется вперемешку с охапками розовых камелий и кроваво-алых пионов.

– Срочно, скорее, где леди Кэтрин? – торопит мужчина, размахивая блокнотом так, что страницы хлопают, будто армейские флаги.

На некоторых из них имена расходятся лучиками от большого прямоугольника в центре: Лена Хорн, потом Уильям Уэллман, потом Эстер Уильямс.

– К ужину ожидается двадцать четыре человека, – произносит мужчина, – и у нас тут возник вопрос по поводу их размещения.

Загадочные диаграммы оказываются схемами рассадки гостей. Прямоугольники – столами. Имена – списком приглашённых.

– Можешь передать её высочеству, – прибавляет вошедший, – что я нарочно купил её любимые сладости… «Иорданский миндаль».

– Её высочество в этот раз не съест ни крошки, – отвечаю я.

Мужчина, чьё лицо частенько мелькает по телевизору, – это Терренс Терри.

В прошлом – мистер Кэтрин Кентон, в прошлом – танцор по найму в «Лэски Студиос», в прошлом – любовник Монтгомери Клифта, в прошлом – юный сожитель Уильяма Хайнса, в прошлом – сексуальный извращенец. Наш пятый «отбывший» теперь мучается из-за того, что не представляет себе, кого усадить напротив Селесты Холм во время званого ужина.

– Дело очень серьёзное, – бубнит он. – Нужно чтобы Кэтрин ответила: Джек Бьюкенен в самом деле на дух не переносит Мэй Уитти?

– Тебя должны были арестовать ещё на свадьбе с мисс Кэти, – произношу я.

 – Закон же не позволяет гомосексуалистам заключать браки.

– Только друг с другом, – уточняет он и заходит в кухню.

Закрываю дверь, поворачиваю ручку, надеваю цепочку, запираю засов.

– Пусть так, но нельзя жениться исключительно ради лишней строки в резюме. – С этими словами я достаю из ящика стола чистый лист и прикладываю его к влажному окну, поверх любовной записки.