Позови меня, Ветлуга

– Кошмар какой-то. Это у вас принято в эту ночь такие истории рассказывать?

– Да нет. Просто это – правда. Я тебе их ржавый автомобиль покажу. Его у нас все обходят стороной.

– Нет уж – нет, не показывай.

Лес кончился внезапно небольшой очаровательной гривой из массивных сосен, покрывавших пологий песчаный бугор. С невысокого обрывчика открылось озеро в форме совершенно правильного эллипса. Вода в нем была ярко-синяя, несмотря на то что солнце уже почти зашло.

Всю дорогу, пока они шли по лугам и по лесу, пока болтали о всякой чепухе и Эллина рассказывала о своей бабушке, Андрея била мелкая дрожь, сходная с ознобом, и он не мог справиться с собой, предчувствуя, что что-то должно произойти, что-то необычное.

Сейчас, на берегу озера, Эллина вдруг прильнула к нему, прильнула необычно, как-то спиной, очень плотно. Андрей обнял её за талию, но она взяла его руки и подняла их на грудь, и он ощутил её всю. И он понял, что и Эллина ощущает его всего.

– Да не дрожи ты! Посмотри, как красиво!

– Очень красиво! А почему озеро Белое?

– Это с марийского, наверное.

Здесь же до русских жили какие-то угро-финские племена. И местное название этого озера – Ошеро. «ош» по-ихнему – белое или святое, а «еро» – вода или озеро.

– А вот у нас в городе есть улица Ошара, это что же – «святая», что ли, улица? Я слышал раньше, что она Ошара потому, что на ней обшаривали, грабили в смысле людей.

– Нет, Ошара-улица упирается в Черный пруд, так место называется, где до революции был большой городской пруд, и в нем даже на лодках катались.

Только вот «Черным» он называется, мне говорили, потому, что когда-то давно этот пруд был белым или святым для горных марийцев, которые на этих землях жили. А во времена колонизации этих земель, много веков уже назад, его так вот переименовали по-варварски, назло язычникам. Хотели названием замазать святое место. А улица Ошара сохранилась.

А сейчас я пойду плести венок. Я пойду по солнышку, по часовой стрелке, а ты – против. Мы встретимся на том берегу.

Видишь, на том берегу между кустами и кувшинками маленький песчаный язычок – разведи там костёр.

Андрей сидел, обхватив коленки руками, около костра, когда прямо перед ним из прибрежной осоки и листьев кувшинок показалась голова плывущей Эллины в огромном венке, сплетённом из непонятных сказочных цветов, торчащих во все стороны.

– Иди ко мне, – позвала она.

Сколько можно купаться? Сколько можно любить? Это знает юность! Это не повторяется и не забывается.