Позови меня, Ветлуга

«Ушла промышлять в лес», – подумал Андрей.

Уселся на большом песчаном бугре над озером, в котором когда-то купался с Эллиной. Осеннее озеро казалось чёрным, тяжёлым и маленьким.

Достал четвертинку водки, которую купил по пути, и сделал глоток из горлышка. Во рту остался вкус блевотины. Он отставил бутылку в сторону и откинулся навзничь, на спину.

Птицы не пели, кузнечиков не было слышно. Ещё тёплый, разогретый за лето сентябрьский лес стоял в ожидании.

Тяжело и устало прогудел мимо одинокий шмель.

Прямо перед носом на осенней паутинке висела крошечная сухая мошка.

13

Семь лет – как корова языком.

Как тараканы разбежались с кухонного стола, и нет ничего.

Правда, закончил институт с красным дипломом. Фиктивно оформился на работу инженером по строительству в совхоз «Красный луч», да так больше в конторе-то и не появлялся.

Непонятно зачем женился на красавице Циле Гурвич, и родила она ему очаровательную дочку Леру. Купил Андрей для них двухкомнатную кооперативную квартиру на Цилино имя.

Но увёл Цилю вместе с дочкой какой-то милицейский полковник и увёз далеко на Урал, в холодный город Серов, пока мотался Андрей по области, асфальтируя бесчисленные и бесконечные сельские дороги.

С мамой отношения не складывались, она также, хотя и молча, винила Андрея за смерть отца.

Зато забил он в те годы всю свою городскую квартиру книгами, которые не читал, но так было модно. Вдоль всех стен стояли стеллажи, и на них тысячи корешков. Лёвка Бородич сам приносил ему, что считал нужным, а Андрей только платил.

Правда, очень редко он доставал Чехова, садился в кресло и хохотал как дурак, читая «Сирену» или «Глупого француза».

Работа отнимала очень много сил и времени. За зиму надо было составить сотни смет, десятки договоров, объездить многие районы области. Весной – выбрать все материалы по фондам, установить отремонтированные микрозаводики на точках, проинспектировать и проинструктировать все двадцать с лишним бригад. Всё лето – тотальный контроль.

Осенью – разборки и разводки: всегда кому-то чего-то недоплатил, но тут подключался дядя Савелий – и всё утрясалось.

Раз в неделю, обычно по субботам, Ворошилов оттягивался. В ресторане «Москва» в эти дни мест не было – столики все заказаны, здесь собирались погулять цеховики, жулики всех мастей и мажоры – золотая молодёжь начала восьмидесятых.

Швейцар и официанты шапку ломили, когда появлялся Ворошилов. Его знали и привечали все – «кормилец».