Беглец

 – Но в телевидении в отличие от театра таланты вообще не нужны.

Обойдя Народного, я торопливо спустился по лестнице и вышел на улицу.

Шел дождь. Одиночество во время дождя невыносимо. И особенно невыносимо в большом, переполненном движением и огнями городе. Зонта у меня не было, но и пережидать дождь не имело смысла – он явно зарядил на всю ночь. Спешить мне тоже было некуда. Я неторопливо шел под проливным дождем в своем новеньком смокинге, который скоро стал похож на повседневное одеяние бомжа.

Скоро мне почему-то стало казаться, что ни один человек, ни одна машина не шли в том направлении, в котором шел я. Все почему-то двигались мне навстречу, перегораживали дорогу, толкали, оборачивались вслед…

Не вызвав лифта, я также неторопливо и долго поднимался по лестнице. На площадке седьмого этажа на подоконнике сидела женщина и курила. В полутьме было не разглядеть её лица, да я и не пытался. Наплевать мне было сейчас на всех женщин на свете. Прошел мимо, поднялся на несколько ступенек.

Остановил меня насмешливый знакомый голос:

– Одно из главных качеств профессионального журналиста – умение ждать и делать из происходящего нужные выводы.

– Нужные кому? – не оборачиваясь, спросил я.

– Тому, кто заказывает музыку.

– Сейчас для меня, кажется, заказали похоронный марш.

– А ты хотел бы Третью симфонию Малера? Пипл не любит такие сложности.

Ужасно хотелось обернуться, но если уж выдерживать взятый тон, то до конца. Я поднялся еще на несколько ступенек, достал из кармана ключи и, не оборачиваясь, сказал:

– Если, мадам, вы пришли сказать мне о том, что я безнадежен, то напрасно потратили свое драгоценное время.

Ольга спрыгнула с подоконника, быстро взбежала по лестнице и, подойдя к двери моей квартиры, выжидательно обернулась ко мне:

– Как долго ты еще намерен изображать из себя невинную жертву?

– Только начинаю входить во вкус.

– Не заиграйся. Эта роль может прилипнуть на всю оставшуюся жизнь. Открывай дверь и приглашай в гости.

У меня не так много времени.

– Зато у меня его теперь вечность и вся оставшаяся жизнь.

Я открыл дверь. Она уверенно вошла в квартиру, безошибочно нашла выключатель.

– Раздевайся, вытирайся, переодевайся, а я пока сварю кофе. Есть у тебя кофе?

– Поищи.

– Не перестаю удивляться умению мужиков раскисать от любого щелчка по носу…

Потом она внесла в комнату две чашки крепчайшего кофе, одну из которых отдала мне.