Иегуда Галеви – об изгнании и о себе

Однажды попросил меня один из мусульманских учёных, в дружбе которого я не сомневался, чтобы прочитал ему десять заповедей на арабском языке. Я понял намерение приятеля и попросил его прочитать начало Корана на латинском языке, который он знал. Когда стал переводить, то слова утратили красоту. Мусульманин понял, что я хотел ему доказать.[45 - О чём см.: Парижский С. Золотой век еврейской литературы в Испании. СПб., 1998. С. 105.]

Помолчав, Моше продолжал:

– Увы, наши единоверцы всё больше пользуются арабским языком.

Помнишь, ибн Гвироль, наш с тобой любимый поэт, писал:

Сам Господь объявляет войну нам, остатки Иакова, –

Своих предков единый язык вы посмели забыть.

Ещё ваши отцы расточали наследство богатое,

И не зря их пророк гневным словом спешил заклеймить:

«Что вас ждёт? – вопрошал он. –

Жалкий лепет из уст шепелявых!

Что останется вам? На наречье чужом говорить!..»

Пока Моше силился вспомнить следующие строчки, я дочитал стих до конца:

Госпожа бессловесна, рабыня речиста…[46 - Перефразированная цитата из Книги Исаии – Исайя 28:11.

] Несчастные,

Вы чужой виноград стерегли, свой забыв сохранить![47 - Праматерь арабов Агарь была рабыней у жены Авраама – Сары.]

Но лелею надежду на час и мгновенье великое,

Когда сможет мой стих голос древних времён воскресить.

Возвратит ему силу и вылечит косноязычного,[48 - Перефразированная цитата из Песни Песней 1:5.]

Дав свободу и радость потомкам служить.

[49 - Пер. Я. Либермана.]

Мой собеседник снова о чём-то задумался, затем проговорил:

– Может быть, у нашего с тобой любимого поэта и философа не так печально сложилась бы жизнь, если бы сиротство, болезнь, нужда не сделали его раздражительным, нетерпимым. Опять же, гордый – не кланялся вельможам, не шёл на компромисс; ему не казалось зазорным поносить великих, обнажать их грехи.

– Ну да, – проговорил я. Затем неожиданно для себя спросил: – Где твоя семья?

– Они тоже в Гранаде, ни в чём не нуждаются, можно не беспокоиться, – отозвался после долгого молчанья Моше.

Затем продолжал: – Пока дети были маленькими, жили вместе. Сыновья выросли, и оказалось, что мы совсем разные, словно чужие. Если бы не внешнее сходство, я бы думал, что они не мои. Старался втолковать им, что не звания и богатства, а мудрость превыше всего. Меня не слышат, не хотят слышать… Ну да что есть.