Слово о полку Игореве

Камо туръ поскочяше, своимъ златымъ шеломомъ посв?чивая, тамо лежать поганыя головы Половецкыя. Поскепаны саблями калеными шеломы Оварьскыя отъ тебе, яръ туре Всеволоде! Кая раны дорога бpaтie, забывъ чти и живота и града Чрънигова отня злата стола и своя милыя хоти, красныя Гл?бовны, свычая и обычая.

Были в?чи Трояни, минула л?та Ярославля; были плъци Олговы, Ольга Святьславличя. Тъй бо Олегъ мечемъ крамолу коваше и стр?лы по земли с?яше. Ступаетъ въ злать стремень въ град? Тьмуторокан?. То же звонъ слыша давный великый Ярославь.

А Владимiръ сынъ Всеволожь по вся утра уши закладаше въ Чернигов?. Бориса же Вячеславлича слава на судъ приведе и на Канину зелену паполому постла, за обиду Олгову, храбра и млада князя. Съ тоя же Каялы Святоплъкь полел?я отца своего междю Угорьскими иноходьцы ко Свят?й Софiи къ Кiеву. Тогда при Олз? Гориславличи с?яшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Даждьбожа внука, въ княжихъ крамолахъ в?ци челов?комь скратишася. Тогда по Руской земли р?тко ратаев? кикахуть, нъ часто врани граяхуть, тpyпia ceб? д?ляче, а галици свою р?чь говоряхуть: хотять полет?ти на уедiе. То было въ ты рати и въ ты плъкы, а сицей рати не слышано: съ заранiа до вечера, съ вечера до св?та летятъ стр?лы каленыя, гримлютъ сабли о шеломы, трещатъ копiа харалужныя въ пол? незнаем?, среди земли Половецкыи. Чръна земля подъ копыты костьми была пос?яна, a кровiю польяна: тугою взыдоша по Руской земли.

Что ми шумить, что ми звенить давечя рано предъ зорями? Игорь плъкы заворочаетъ, жаль бо ему мила брата Всеволода.

Бишася день, бишася другый – третьяго дни къ полуднiю падоша стязи Игоревы. Ту ся брата разлучиста на брез? быстрой Каялы; ту кроваваго вина не доста; ту пиръ докончаша храбрiи Русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую. Ничить трава жалощами, а древо ся тугою къ земли преклонилося. Уже бо, братiе, невеселая година въстала, уже пустыни силу прикрыла. Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука; вступила д?вою на землю Трояню; въсплескала лебедиными крылы на син?мъ море, у Дону; плещучи убуди жирня времена. Усобица княземъ на поганыя погыбе, рекоста бо братъ брату: «Се мое, а то мое же»; и начяша князи про малое «се великое» млъвити, а сами на себ? крамолу ковати. А поганiи съ вс?хъ странъ прихождаху съ поб?дами на землю Рускую.

О! далече зайде соколъ, птиць бья, – къ морю! А Игорева храбраго плъку не кр?сити. За нимъ кликну карна, и желя поскочи по Руской земли, смагу мычючи въ пламян? роз?.