Ностальгия, или Необъявленный визит

За подобный проступок обычно ожидало досрочное возвращение домой со всеми вытекающими последствиями. Помнилось, как Георгий Константинович вышел перед строем: небольшого роста, но значительный, спортивный и загадочный. Он спросил о жалобах на питание, об организации досуга, и ни слова о проступке. В самом конце сделал длинную паузу, внезапно посерьезнел, окинул строй долгим задумчивым взглядом.

– Помню себя таким же, как вы теперь, – произнес он в наступившей тишине. А тишина воцарилась предгрозовая – не стало слышно даже вездесущих соек.

Все замерло в ожидании развязки.

– Почти двадцать лет назад пионеры, ушедшие самостоятельно к старой крепости, попали в заложники к контрабандистам и трагически погибли. Мой отец, тогда директор лагеря, за это был осужден на десять лет принудительных работ в Сибири, где прожил совсем недолго. – Директор расправил поникшие плечи, стряхнул оцепенение и зазвеневшим в тишине голосом объявил: – Через три дня организуется поход к той самой крепости.

Поведет отряд опытный проводник из поколения моего отца – ему история известна не понаслышке; кроме того, с шефской заставы в сопровождение придается действующий пограничник. – И, немного помедлив: – А нашим несостоявшимся героям это неинтересно – они остаются в «зондеркоманде», – завершил Георгий Константинович свою речь.

Не веря концовке, все замерли, некоторое время сохранялась тишина – в ушах стоял его торжествующий голос. Громкое «Ура!» отозвалось многоголосьем в залегающем ниже ущелье.

От жизнерадостного, энергичного директора остался лишь прежний юношеский блеск в глазах. Он с трудом мог сидеть на кровати. Руки и ноги едва им управлялись, они дрожали от малейшего напряжения. Обширный паралич сковал его, но он боролся, и, спасибо судьбе, я сумел помочь ему в той борьбе за существование. Меня он, похоже, не признал, тогда как я узнал его сразу. Лечащий врач оказался, не погнушаюсь этого слова, матерым психологом, изучив меня, она точно расставила приоритеты.

Мне стало стыдно жаловаться в его присутствии на свой мелкий недуг. В сравнении с его бедой своя казалась надуманной. Врачей Георгий Константинович встречал всегда сидя – самое большее, на что был тогда способен.

Глава 6

Послышался шум голосов, дверь распахнулась, и палата зашуршала накрахмаленными халатами. Врачи встали между мной и Георгием Константиновичем.