Дикая вода

Филипп посмотрел на корочки и вернул паспорт Мочульскому.

– Мне не надо в Швецию, – сказал он. – Я поеду в Гаагу.

– У меня нет голландского паспорта, – развел руками Мочульский. – Но если он вам очень нужен, я постараюсь достать.

– Спасибо, – ответил Филипп. – Мне нужно идти. У меня сегодня еще много работы.

Он положил деньги на стол и поднялся. Мочульский достал из верхнего кармашка пиджака визитную карточку и протянул Филиппу:

– Если потребуюсь, позвоните. Уверяю вас, у меня очень надежная фирма.

Филипп позвонил поляку через три дня, договорился о встрече. Они зашли в небольшой ресторанчик, сели за столик у окна. Пить не стали. Филипп заказал по чашке кофе и рюмке французского коньяка.

– Мне нужна виза в Голландию, – сказал Филипп. – Но я не хочу возвращаться из-за этого в Россию. У меня нет времени.

– Разовая или многократная? – спросил Мочульский, неторопливо отпивая маленький глоток кофе.

– Разовая.

– Это будет стоить вам двести пятьдесят долларов, – ответил Мочульский.

Филипп помедлил с ответом, делая вид, что подсчитывает, сколько он от этого выгадает или проиграет, и сказал, криво усмехнувшись:

– Все равно дешевле, чем отправляться за визой в Москву.

– Завтра я заеду за вами и сделаю вам визу, – ответил Мочульский.

В Гаагу Филипп Голобейко прилетел за час до полудня. На такси добрался до центра города, побродил по узким мощеным улочкам, пересек несколько таких же мощеных площадей. Но ни площади, ни старинные здания, ни позеленевшие от времени бронзовые скульптуры не произвели на него впечатления.

Столица королевства тюльпанов ему не понравилась. Может быть, причиной этому была погода. Над городом, цепляясь за шпили костелов, тянулись угрюмые облака, с недалекого моря на улицы пробирался сырой, непривычный русской душе ветер. Филипп поежился и остановился, раздумывая, что делать дальше. Поднял глаза и увидел, что стоит рядом с вокзалом. Он сел на поезд и через два часа оказался в Амстердаме.

Здесь было еще неуютнее, чем в Гааге.

Над крышами домов, шевелясь словно медузы, плыли тяжелые тучи и сеяли мелкий дождь. У Филиппа не было зонта. Втянув голову в плечи, он прошел к тротуару, где стояли такси, и попросил отвезти его в отель. Взяв номер, он опустился в кресло и впервые за последнее время почувствовал себя совершенно одиноким. Доллары лежали у самого тела, он ощущал их кожей, но они не грели. В душе была жуткая пустота, в глазах – полная безнадежность.